Но когда потом Илия поселился у вдовы и, насытившись, стал неумолим, как и прежде, тогда Бог посылает, наконец, смерть на сына вдовы, и этим склоняет Илию дать повеление на разрешение уз. Вдова, как только увидела смерть своего сына, пришла к пророку и со слезами сказала ему: «Увы! Такую мучительную скорбь и неисцельную горесть душе моей причинил ты, пророк Божий, ревнитель паче всех. Для чего еще живу на земле я, несчастная? Сына, который был у меня, предал ты смерти. Знаю, что ради тебя умер он, потому что прежде, пока не приходил ты сюда, здоров был сын мой. Во время тяжкого голода и ни с чем не сравнимой жажды, пока странствовал ты по земле, питались мы, – и были живы. Теперь же, придя ко мне, казался ты питателем нашим, снабжая нас пищей, и стал губителем единородного сына, который был у меня. Собравшись с силами после голода, изнемогаю от слез; думая иметь в тебе помощника, – нашла я предателя; приняла тебя жить со мной в доме, – и лишилась сына; препитав нас во время голода, – предал ты его смерти; напитал нас, – и умертвил единородного, который был у меня. Была у меня надежда, – и ты лишил ее; было у меня око, – и ты угасил его смертью. С твоим приходом потеряла я свое утешение; после встречи с тобой утратила я сына своего. Ибо как только пришел ты, умерло у меня чадо мое. Горестный удар понесла я, лишившись возлюбленного сына. Что пользы мне в прочем, и в муке, и в елее для насыщения себя пищей, когда умер сын мой? Лучше бы было погибнуть мне от голода вместе со всеми, нежели быть сытой и лишиться сына своего. Кто будет есть то, что дал ты мне? Какая мне выгода иметь досыта пищи, но лишиться славы единородного сына своего, который был у меня? Гибну теперь, проливая слезы и воздыхая о нем. О, лучше бы не видеть мне тебя и не слышать о встрече с тобой! Не желала я лишиться любимейшего сына своего». Надобно было видеть, как эта вдова в слезах выражала свои жалобы у ног Илии. И как только выслушал плач этот ревнитель Илия, опечалившись в душе, поспешил на молитву и стал просить Бога, говоря: «Разреши, Владыка, смертные узы сына вдовы и воскреси его». Но благосердый Бог воззвал к нему: «Разреши ты небо, которое связал языком своим, и тогда словом разрешу смертные узы, которые, по смотрению[96] Своему, наложил Я ради тебя. Обрати взор свой и посмотри, Илия, какое множество погибло и старцев, и юных, и младенцев вместе с матерями. Посмотри, – и увидишь слезы целой вселенной; увидишь, как с плачем припадают, прося дождя. Для одной только женщины, плачущей о сыне, хочешь быть милосердным, между тем как плачет жалобно целая вселенная, и, видя это, оставляешь без внимания всех тех, кто изнемогает. Знаю, что движимый ревностью наложил ты это наказание; знаю, Илия, что нет тебе подобного». Тогда Илия говорит Владыке своему: «Даруй жизнь отроку и разреши небо. Избавь только меня от плача вдовы, чтобы не сокрушала меня больше своими слезами». И когда отрок ожил, Илия, взяв его, отдал матери. Вдова с великой радостью берет своего сына и говорит Илие:
Боюсь говорить и коснуться языком этого страшного сказания о Спасителе, ибо действительно страшно повествовать об этом. Господь наш предан сегодня в руки грешников. Для чего же предается Он, Святый и Безгрешный Владыка? Ибо ни в чем не согрешив, предан сегодня.
