Нет зверя, подобного жене лукавой и нескромной на язык. Что страшнее льва между четвероногими, или лютее змея между пресмыкающимися? Однако же ничего не значат они в сравнении с лукавой женой. А что лев и змей уступают ей в злобе, свидетельствует о том и Премудрый, говоря: Лучше жити со львом и змием, неже жити с женою лукавою (Сир. 25, 18). Львы не осмелились коснуться Даниила во рве, а Иезавель предала смерти Навуфея. Кит сохранил Иону в чреве, а Далида, остригши волосы у Самсона, предала его иноплеменникам. Драконы, аспиды и змеи трепетали Иоанна в пустыне, а Иродиада обезглавила его во время вечери. Враны питали Илию на горе, а Иезавель за низведение дождя гнала его, да найдет он себе смерть; убоявшись, Илия бежал в пустыню, простиравшуюся на сорок дней пути, изнемогая духом, просил себе смерти, говоря: Господи Боже, довлеет ныне, возми убо от мене душу мою, Господи, яко несмь аз лучший отец моих (3 Цар. 19, 4). Увы, пророк убоялся жены! Кто устами своими держал дождь в целой вселенной, кто словом низводил огонь с неба и молитвой воскресил мертвого, – тот убоялся жены. Никакое зло не сравнится с лукавой женой. Слово мое подтверждает и Премудрый, говоря: Несть главы паче главы змиины, и несть ярость паче ярости женской (Сир. 25, 17), О, какое это зло, самое острое оружие диавольское! Через жену вначале развратил диавол Адама в раю, через жену заключил Иосифа в темницу, через жену побудил Давида к коварному убийству Урии, через жену премудрейшего Соломона довел до преступления, через жену гнал Илию, через жену ослепил Самсона и усекнул Предтечу Христова. Через жену всех он доводит до падения, всех бесчестит, всех убивает, всех позорит, всем досаждает. Жена бесстыдная никого не щадит: ни иерея не стыдится, ни пророка не уважает, ни седины не чтит. О, какое всякого зла злейшее зло – лукавая жена! Если только лукава она, то богата уже злобой; а если есть у нее и богатство в содействие ее лукавству, то она – сугубое зло, нестерпимое животное, неисцельная болезнь, неукротимый зверь. Знаю, что аспиды, если их приласкают, делаются кроткими; львы и барсы, привыкнув к человеку, бывают смирны; но лукавая и бесстыдная жена, если оскорбляют ее, – бесится, если ласкают, – превозносится. Если муж у нее начальник, ночь и день, подстрекая своими словами, поощряет его к беззаконному убийству – как Иродиада Ирода. Если муж у нее бедный, побуждает его к гневу и ссорам. А если она вдова, то сама, без помощи других, бесчестит и чернит всякого, потому что не обуздывает языка Божиим страхом, не смотрит на будущий Суд, не возводит взоров к Богу, не умеет хранить законов дружбы.
Жене лукавой ничего не стоит собственного мужа своего отдать на смерть. И праведного Иова собственная его жена отдавала на смерть, говоря: рцы глагол некий ко Господу, и умри (Иов. 2, 9). Какое лукавое произволение! Какая нечестивая мысль! У мужа внутренность, как на углях, горит от множества гнойных прыщей, и вся плоть кишит червями, но она не преклонилась к жалости, видя, что муж ежеминутно стенает и мучится, что раны его открыты; не смягчилась, не пришла в сострадание, смотря на то, что одевавшийся прежде в царскую багряницу, теперь на гноище сидит нагой и гнойный; не вспомнила о дружбе и близости с ним князей, о том, сколь сама через него была возвеличена и прославна, но говорит: рцы глагол некий ко Господу, и умри! Какова женская милость! Каково болезнетворное «мягчительное средство»! Какова супружеская дружба! Недостаточно было для него временной болезни, – она готовила ему и вечное мучение за хулу!
