– Простите за радиомолчание. Мы вляпались в неприятности, но сейчас все в порядке, насколько я знаю. Будем считать, что мы говорим по закрытому каналу. Какая у вас ситуация?
– Мы все еще у моего друга-доктора, – незамедлительно отчитался Коннелли. – Меня заштопали, накачали кровью и болеутоляющими. Я хорошо поспал и уже пришел в форму. А Мэтт быстренько ввел меня в курс дела.
– Понял, – ответил Дэш. – Сейчас я намного лучше понимаю, с чем мы имеем дело. Все сообщу при первой же возможности. Главный вывод: я абсолютно убежден, что Кира ни в чем не виновна и наш союзник. Но если мы не поторопимся, нас ждет реальное дерьмо.
– Насколько плохо?
– Я бы предпочел иметь дело с тем заговором с вирусом Эбола, о котором вы мне рассказывали.
Дэвид не стал дожидаться ответа полковника.
– Тем солдатам на поляне сказали, что вы продались. Дезинформация коснулась только этих парней или уже пошла в общий доступ?
– Сначала – вряд ли, но сейчас уже не знаю. Они отравили весь колодец. Военные считают меня предателем и сделают все необходимое, чтобы меня взять.
– Понял, – произнес Дэш. – Вы доверили этому врачу свою жизнь. Есть в Брэгге кто-нибудь еще, кому вы можете доверить жизнь? Человек, который имеет доступ к вертолетам и может их пилотировать?
Коннелли задумался и ответил:
– Да.
Дэвид вздохнул.
– Давайте я попробую по-другому. Человек из Брэгга, который безгранично вам доверяет. Человек, который поверит, что вас подставили, и рискнет ради вас карьерой и жизнью.
Мориарти наверняка подготовил на Коннелли убойный и непрошибаемый компромат. Не всякий человек поставит веру в друга выше компрометирующей информации, пришедшей с самой верхушки военного командования.
– Насколько я вообще могу быть уверенным, – после долгой паузы ответил полковник. – Но, думаю, скоро мы будем знать точно.
– Перед отлетом забросьте в вертолет все оружие и военное снаряжение, которое удастся добыть, – сказал Дэш. – Мы не знаем, что нам пригодится, поэтому чем больше, тем лучше… Не хочется излишне давить на вас, – помолчав, продолжил он, – но нам жизненно важно заполучить «вертушку». Я выдам полный отчет, когда мы увидимся, но поверьте – на кон поставлено все.
– Понял, – мрачно ответил Коннелли.
– Удачи, полковник, – сказал Дэш. – Наберите меня, когда будете в воздухе, и мы договоримся о точке встречи.
– Конец связи, – сухо произнес Коннелли и отключился.
Дэш выбрался на магистральное шоссе и ехал по нему минут десять, пока не заметил круглосуточный магазин. Помятый четырехдверный «Крайслер» с толпой мальчишек, изрыгающий хип-хоп на громкости, способной порвать барабанные перепонки, разминулся с машиной Дэша, оставив парковку у магазина пустой.
Они вошли в безлюдный магазин. Кира торопливо открыла флакон самого сильного обезболивающего и запихнула в рот двойную дозу. Дэш купил десяток глазированных пончиков, которые не уступали по плотности нейтронной звезде. Он прикончил два еще до того, как подошел к кассе, пожирая их с такой жадностью, будто от этого зависела его жизнь. Ему срочно требовалось компенсировать глюкозу, потребленную перестроенным мозгом, а гликемический индекс пончиков – скорость передачи глюкозы в кровеносную систему – давно вошел в легенды.
Усевшись за руль, Дэвид продолжал есть пончики, запивая их полутора литрами добытого в том же магазине спортивного напитка. У продавца они узнали, что находятся примерно в пятидесяти милях от Ланкастера в штате Пенсильвания, и поехали в сторону этого города.
Теперь, когда Дэш испытал на себе генную терапию Киры, женщина страстно желала сопоставить их наблюдения. Вскоре разговор перешел на теории Дэвида о том, как безопасно использовать оптимизацию мозга на благо человечества и на освоение космоса, позволяющее человечеству освоить долгожительство без лишних потрясений.
Теперь Дэш отлично понимал, чего боялась Кира и почему она зареклась использовать свою терапию. Он пережил этот опыт всего один раз, но безжалостный интеллект уже начал вытеснять большую часть врожденного сопереживания, а ощущение родства с человечеством и забота о его благе резко уменьшились.
Но с этими побуждениями можно справиться, их можно обуздать. Сверхинтеллект продержался около часа, но, по счастью, вместе с ним исчезли и антиобщественные наклонности. Когда структура мозга приходит к норме, вместе с ней возвращается и истинная натура субъекта. Эмоции, сострадание и альтруизм – все проявляется вновь, будто никогда не исчезало.
Дэш объяснил Кире свой замысел. Власть этой терапии нельзя доверить одному человеку, но можно – команде, если она правильно подобрана. Даже Фродо шел к цели не один.
