Да, мы с Пашей катались на лошади. Он сидел впереди меня, я придерживал его одной рукой, а второй управлял поводьями. Сердце таяло, когда я смотрел в счастливые глаза мальчишки. Жаль, что мой отец никогда не привозил меня сюда, никогда не катал на лошади, никогда не был рядом, чтобы похвалить за смелость… Пусть у Паши будут хотя бы несколько этих счастливых дней и прекрасные воспоминания…
Позже, этим же днем, мы с ним снова плескались в бассейне, где он уже «закреплял» достигнутые результаты по плаванию. А в понедельник мы с ним отправились на арену и там, на татами, я показывал ему, как такой малыш может сбить с ног такого здоровяка, как я. И у него неплохо получалось. Мы возились и падали вдвоем, а потом хохотали и дурачились. Здорово было…
Сегодня Света увезет сына. Сижу в своем офисе и грустно думаю о том, что я к нему привязался. Выйти и попрощаться? Может быть, навсегда. Что за боль в груди? Не могу понять. Хотя, нет, понимаю — был бы счастлив иметь такого сына…
Ну вот, Миша, помнишь, Кирилл говорил, что хочет дочку? Так это заразно оказалось, как ты и предполагал. Или мы с другом стареем и уже думаем… О чем? О тех, кого хотелось бы любить, и хотелось бы быть любимыми ими…
Любовь. Как это все сложно! Да, сложно. И непонятно. Света все больше хмурилась и грустнела при встрече со мной. Разговор с ней никак не клеился. Разрешала мне проводить время с Пашей, но кажется, не была этому рада. А я не смог объясниться с ней. Кажется, все что я говорю, она воспринимает «в штыки». Почему? Нихрена не понятно!
Стою у окна своего кабинета и провожаю их взглядом. Они уходят на стоянку маршрутного такси. Я так и не решился выйти и попрощаться.
— Можно? — голос Михайловского.
— Да, заходи Сергеич.
Мужчина проходит и останавливается рядом. Смотрит на меня, потом в окно на удаляющиеся фигуры Светы и Паши.
— Или дуреха или слишком «изломана» жизнью… — грустно замечает он.
Я вопросительно выгибаю бровь, мол «объясни-ка».
— Думает, что через ребенка ты к ней подбираешься.
— Что за глупость! — возмущаюсь я. — С чего ты взял?
— Сама мне сказала, — отвечает мужчина. — В бассейн я заскочил, когда вы там с малым плескались. Она стоит на балконе, смотрит на вас, хмурится. Я спрашиваю: «Чего не довольна-то? Вон, какой мужчина к тебе неравнодушен, и с сыном твоим сдружился». А она мне: «Не тот способ выбрал, чтобы ко мне подкатить».
Так вот почему была грустная и сердитая! А я ведь даже и не мог себе представить, что она так может обо мне подумать! Ну и как теперь со всем этим бороться? Ну, Липницкая! Только вернешься — вызову в кабинет! Так поговорим с тобой, так поговорим, чтобы больше никаких недомолвок и глупых догадок! Ясно тебе! Эльфийка моя волшебная!
Но «на ковер» я ее так и не вызвал. Замотался с делами, ни минуты свободной не было. Только цветы подарил. И то не сам, а Константина попросил ей в общагу отнести. Я только записку написал и вложил в лилии. А она их на помойку выбросила. Сам видел. Отнесла и швырнула в мусорный ящик.
— Так, не поняла, где хвостатый пропал? — Серафима озабоченно листает картинки на экране. — Куда это он свалил? Понял, что ничего у него не выйдет и сбежал? Не может такого быть! Эта тварь так просто не сдастся…
— Да ладно, убежал и убежал, — лениво потягивается в кресле Никодим. — Зачем ты его ищешь?
— Знаешь, что-то мне не верится, что он так просто оставит нас в покое. Видимо, он готовит что-то исподтишка. И что-то весьма серьезное.
Женщина не на шутку волнуется, листая на экране возможные версии развития событий.
— Мой Михаил уже основательно запал на твою боевую девушку, так что можно… — начинает Никодим, а потом подскакивает и резко спрашивает. — Серафима, где ребенок твоей Светланы?
— К бабушке она его отвезла… — задумчиво смотрит на коллегу Серафима. — А ну-ка, давай глянем.
Она открывает картинку, где ребенок тянется за яблоком в соседний огород.
— А вот это уже серьезно! Крути от этого яблока, быстро!
Женщина послушно прокручивает события и с ее губ слетают неприличные слова в адрес хвостатого.
— Бегом за мной! — командует Никодим и устремляется куда-то в нематериальные коридоры нематериального здания.
— Куда мы? — спрашивает Серафима на бегу.
— К тому, кто может нам помочь. К тому, кто «в танке», — отвечает ее коллега, делая крутой вираж в коридоре, а потом резко распахивает дверь с табличкой «Вход только по спец пропускам».
Тут же взрывы и стрельба раздаются под потолком, сотканным из облаков. Но Никодим не обращает на них внимание и решительно направляется к хозяину комнаты, который сидит в высоком и с виду очень мягком кресле. Перед ним на экране разворачивается и направляет на него свое толстое дуло с черной дырой огромный раскрашенный в цвет хаки танк.
— Привет, красавец, — слышится из глубины кресла подростковый неокрепший еще мужской голос.
— Федот, хорош танчики гонять! Делом надо заниматься! — резко наезжает на того, кто в кресле, Никодим. — У нас очень опасная ситуация в мирской жизни. Нужна твоя помощь и очень срочно!
