— Хорошо, — кивает он и продолжает. — Не забыла, слова «нет», «не надо», «не делай этого» — не принимаются.
— Помню, — неуверенно отвечаю я и думаю о том, как сейчас разденет и будет ласкать. Внизу живота что-то из моих внутренних органов уже очень этого хочет.
— Тогда, вперед! — командует он и открывает дверь.
Я вхожу и резко торможу на пороге, потому что отчетливо слышу голоса в глубине квартиры. Мля! Он что групповуху затеял? Так и знала, что все хорошо быть не может. Он все-таки извращенец!
Крепкое тело Медведя упирается мне в спину и проталкивает дальше в коридор.
— А я говорю — это сиреневый! И для мальчика подходит! — доносится до меня женский голос.
— Катюша, милая, это розовый, а не сиреневый. Зачем пацану розовая комната? Надо было перекрасить! — спорит с ним мужской голос.
— А мы сейчас у Светы спросим.
А я стою, как дубом стукнутая: это что Кирилл и Катя? Они что, извращенцы?
— Светик, проходи уже в гостиную, — подталкивает меня Миша.
Такая злость накатывает вдруг. За кого он меня держит?! Вот мудак! Но я решительно прохожу по коридору в просторную комнату. Ну, ща я им все выскажу! Так выскажу! А будут приставать — отметелю всех! Я, когда злая, я ж могу и припечатать, да так, что век помнить будут!
Шаг, еще шаг и опять застываю в ступоре. В гостиной за журнальным столиком устроился пожилой мужик в костюме и галстуке. Сидит и перелистывает бумаги в своей красной папке.
Я непонимающе оборачиваюсь к Мише. Он подходит к представительного вида мужику, достает свой телефон и командует мне:
— Светик, включи свой диктофон, пожалуйста.
Сзади слышу, как в комнату заходят Катя с Кириллом, когда вытаскиваю из кармана свой телефон и пытаюсь найти там нужную программу.
— Привет, — хором весело здороваются они, а потом Кирилл осторожно забирает аппарат из мои рук. — Свет, давай помогу.
Быстро нажав там какие-то кнопочки, он кивает Мише, мол «начинай».
Что-то я ничего не понимаю, и мысленно пытаюсь найти объяснения ситуации, когда слышу голос Медведя, отчетливо наговаривающего в диктофон.
— Я, Михаил Михайлович Калиновский, при свидетелях и в присутствии нотариуса, будучи в здравом уме и твердой памяти, дарю гражданке Липницкой Светлане Васильевне трехкомнатную квартиру по адресу: переулок Озерный, дом 15, квартира 222. Без права возврата и без права продажи оной в течение пяти лет. А также при свидетелях обещаю не требовать с гражданки Липницкой С.В. какого бы то ни было вознаграждения в оплату за этот подарок, то есть ни сексуальных услуг, ни принуждения к браку, то есть…
— Достаточно, Михал Михалыч, все вас прекрасно услышали и все поняли, — улыбается нотариус. — А то вы нам сейчас ту наговорите… Вот документы, — он встает и протягивает мне красную папку. — Ознакомьтесь. Если будут какие-то вопросы, звоните, не стесняйтесь. Визитка в папке.
Кирилл и Миша жмут руку нотариуса и он удаляется. А я стою, перевариваю информацию. На лице моем, видимо, такие эмоции, что зеркало бы лопнуло от перенапряга, повторяя их. А мысли! Мысли скачут белыми кониками, одна хлеще другой: он хочет приобрести меня в содержанки, или нет, от сексуальных услуг отказался, тогда почему, зачем?
— Свет, пошли покажу, как мы тут все устроили. И детская — просто супер! — весело предлагает мне голос Кати.
— Розовая, мля… — упрекает ее Кирилл.
— Сиреневая! — настаивает Катя.
А я смотрю на Медведя. Он стоит, улыбается, а в его улыбке я пытаюсь найти объяснение: «Какой же все-таки подвох тут?»
Катя видит мой ступор и спрашивает:
— Свет, ты не рада?
— Конечно, рада, — отвечает за меня Кирилл. — Точно так же рада, как ты, когда я тебе машину дарил. Помнишь?
— У нас с тобой был совсем другой случай…
Дальше я уже не слушаю. Подхожу к Мише и показываю на дверь в соседнюю комнату:
— Пошли-ка, поговорим.
И нет в моем голосе никакой радости. Откуда ей там взяться, если я сознательно и бессознательно жду подвоха.
В комнате, в которую мы заходим, вижу огромную кровать. Спальня. Так-так. Красивая обстановка и зеркальный встроенный шкаф во всю стену. Он хочет видеть, как будет трахать меня. И… я его буду видеть. Интересно… Стоп, сказал же: никаких сексуальных услуг. Или нарочно так сказал, чтобы отвертеться потом, а в реальности будут именно эти услуги. Или у меня на почве подозрительности уже крыша едет?
Оторвав взгляд от огромного зеркала, смотрю на Мишу. Он стоит серьезный и ждет, что я заговорю. Что ж, я заговорю, для того и позвала его сюда.
— А теперь четко, внятно, так, чтобы было понятно тупому и глухому, ответь: «Зачем ты это делаешь?» И только правду!
— Переезжай сюда, Светик, — начинает он, чуть улыбнувшись. — Удобная квартира, недалеко от метро, вон, за домом остановка маршрутки в Дубравушку, а вот, во дворе детский сад, — расписывает мне удобства, показывая в окно. — Я же сказал, что все сделаю для тебя.
— Просто так? Типа, тебе делать нечего, только тратить огромные деньги на квартиру неизвестно для кого?
