Справа уже в меня летит кулак и я хватаю эту протянутую ко мне руку, отшатнувшись, помогаю ей продолжить движение, а потом заламываю ее за спину нападавшего. Тот сгибается пополам, в то время, как я уворачиваюсь от еще двух летящих в меня кулаков. Но один удар мне под ребра, все-таки достигает цели. Больно, зараза. А когда мне больно — я становлюсь злым и беспощадным.
Дальше происходит все очень быстро. Ломаю со злости заломанную руку, отпускаю парня корчиться на полу. Отбиваю два удара, а третий получаю в грудь, и он отбрасывает меня назад. Слышу звон стекла, чувствую резкую боль в голове, но не обращаю на нее внимания, сейчас не до этого, броском укладываю одного из нападающих и со всей силы наношу удар в его челюсть. Снова чувствую резкую боль в голове и перед тем, как погрузиться в темноту, думаю о том, что уложил только троих, а ноги четвертого, по неведомой мне причине, почему-то сами взлетают и тело его со всей дури шмякается на пол рядом со мной.
***
Темнота рассеивается медленно. Как будто руками пытаюсь разорвать черную оберточную пленку, налипшую на мне.
— А-а… м-м… — слышу свой стон и чувствую нарастающий барабанный бой в висках. Пытаюсь открыть глаза. Лицо девушки с пшеничного цвета челкой выплывает, словно из тумана. «Какие красивые глаза, — проносится мысль. — Интересно, я с ней переспал? Не помню что-то…»
Головная боль усиливается и мои руки инстинктивно тянутся к этой части моего тела, но они такие тяжелые, что пошевелить ими невозможно. С трудом получается двигать только запястьями. «Нихрена себе! Я упился что ли в дрова?» — проносится следующая невеселая мысль.
— Живой, — до слуха доходят голоса. — Хорошо. Надо ему таблетку дать обезболивающую. Наташа, неси мою сумку. Влад, помоги мне. Какого врача? Сейчас два часа ночи… Отнесем его в номер. Крови не много?… Повязка кровь остановит… Нет, зашивать не надо, зеркало осыпалось мимо… Чуть-чуть порезало, не сильно кровит.
Мне под нос сунут стакан с шипучей таблеткой.
— Выпейте, — настаивает голос.
Я пью, понимая, что это таблетка от моей головной боли. До сознания доходит: драка была, я где-то в ресторане подрался. Вот же гадство…
Снова отключаюсь. Все, как во сне, размывчато и плавно…
Сон? Не сон? Что это? Девушка то ли обнимает, то ли раздевает… Чувствую ее руки на щеках, на шее, на груди…
Открываю глаза. Лежу на кровати, вроде как в гостиничном номере, но не в своей комнате в Дубравушке, обстановка совсем простецкая. На стуле рядом с кроватью сидит белокурая девушка. Приглядываюсь — Эльфийка. Точно она, Светой зовут. И эта фэнтезийная красавица сосредоточенно листает мой бумажник, рассматривая кредитки.
Что?! Вот гадство! Я подскакиваю на кровати. В голову стреляет острая боль. Хватаюсь за нее, нащупываю нечто вроде повязки, срываю.
Девушка бросает мне на колени бумажник, переплетает руки на груди и спокойно говорит:
— С добрым утром, Михаил Михайлович. Как спалось?
Я тупо пялюсь на нее пару минут, потом отвечаю:
— А вы, э-э… Светлана…
— Васильевна, — подсказывает она мне.
— э-э… Васильевна, сон мой охраняли?
— Ждала, пока вы проснетесь и возместите ущерб, нанесенный ресторану.
Ну надо же, наглость какая! У меня от такой наглости даже сил прибавляется. Сажусь на кровати, свешиваю ноги, смотрю на пол в поисках туфель, нахожу и нервно всовываю ступни в обувку.
— Вы затеяли драку в гардеробной и разбили зеркало. Придется возместить его стоимость, — наезжает на меня эта, мля, Эльфийка.
— Хм, — ухмыляюсь я, — а больше вам ничего не возместить?
— Остальное, вроде, все цело.
— А совесть вам не возместить? — ехидничаю я, шаря по карманам и пролистывая бумажник — не стащила ли чего?
В бумажнике все на месте, в карманах тоже. Это радует. Сумка моя стоит там, где оставил вчера.
— Вы не уедете отсюда, пока не заплатите за разбитое зеркало.
— Не, ну вы серьезно?! Не я начал драку. Пусть платят те, кто начал.
— Это вы разбили зеркало, так что вы и возместите его стоимость, — не сдается эта упрямица.
Я начинаю хохотать, и боль стучит в висках с новой силой. Морщусь и тру лицо — может это просто видение какое-то? Отнимаю руки от глаз — нет, не видение. Девушка явно настроена получить с меня плату за порчу ресторанного интерьера.
— То есть, по вашим словам, я как шизанутый баран, разбежался и, в прыжке повернувшись затылком, со всей дури, долбанул по вашему зеркалу?! Специально, млять!
Светлана в задумчивости разглядывает потолок, а потом выдает мне:
— Ну, что-то типа того…
— Нет, ну это звездец какой-то! Пусть платит тот, кто приложил меня затылком об это ваше зеркало. Обвинять меня бессмысленно. Так что, поеду я уже. За номер я сразу заплатил, в ресторане за ужин тоже рассчитался. Все! Остальное — не мои проблемы.
— Зато это мои проблемы и вы уедете, только когда заплатите, — и тут эта зараза, звякнув у меня перед носом связкой моих ключей, невозмутимо прячет ее куда-то на своем эльфийском теле.
— А-а-ха-ха-ха… — то ли рычу, то ли смеюсь я, — отдавайте ключи. Не надо меня злить.
— И вы меня не злите, господин Калиновский, — отвечает мне эта белобрысая нахалка.
