Я осторожно обнимаю ее за плечи и целую в висок.
– Спасибо, котенок, уже лучше, – отвечаю я, чтобы утешить ее, а то ведь так сочувственно смотрит на меня, аж сердце заходится. Вот такая жена будет со мной и в болезни, и в здравии, и трезвости, и с бодуна. И это приятно.
Не получив ответа о моем благосостоянии, Андрей Данилович отрывает взгляд от красавицы Шеви и поворачивается к нам. На лице ожидание моего ответа.
– Достаточно состоятелен, чтобы купить своей любимой девушке новую машину. Ее старый Опель был совсем при смерти. Ремонт был просто бесполезен. Я боялся, что в любой момент могут отказать тормоза или вообще колеса отвалятся. В данном случае лучшим решением было купить новую машину.
– Так ты такой практичный значит? – недовольно спрашивает будущий тесть, возвращаясь от окна и устаиваясь на диване.
– Папа, а ты такой придирчивый! – подбоченивается Катя и с вызовом смотрит на отца.
Я невольно улыбаюсь: она меня защищает. Моя девочка.
– Катюш, пошли завтрак приготовим. Мы сразу с поезда. Голодные. А когда мужчины голодные, они сразу придирчивыми становятся, – хитро улыбается моя очень догадливая теща.
И кто сказал, что тещи плохие? Брехня. Вот Наталья Сергеевна очень мне уже нравится. Хочу ее в тещи!
– Ну, и кто вы по профессии, Кирилл? – сверлит меня своим строгим взглядом Андрей Данилович, когда дверь за нашими женщинами закрывается, а через минуту с кухни доносится позвякивание кухонной утвари.
– Программист, – отвечаю и сажусь в кресло напротив будущего тестя. Скромность – мое второе «я».
– Думаю, не просто программист, – кряхтит он в ответ.
А мужик-то соображает. Сопоставил факты и не сошлось, а?
– Не просто, – соглашаюсь я. – А вы, простите…?
– Подполковник! – громыхает басом тесть.
Точно. Я так и знал. Вот откуда командирский голос такой, мне сразу военного напомнил.
– Ясно. То-то я от этого вашего «Руки вверх!» чуть не обделался, – честно признаюсь я. А что? Пусть порадуется старик, что таки ему удалось напугать меня.
– Видно, не был ты в армии, программист.
– Не был, – соглашаюсь. – Но это не значит, что я слабак. Что не смогу защитить себя и свою семью.
– Может у тебя еще и оружие имеется? – подозрительно щурится подполковник.
– Имеется. И разрешение на него имеется, – невозмутимо отвечаю я.
Странно, но в этот момент вижу, как взгляд тестя теплеет. Или мне показалось? Или такой суровый военный привык уважать силу, даже если эта сила выражается лишь в умении владеть оружием. Да, подполковник, я не слабак, как вам показалось поначалу.
– Помни, программист, обидишь мне дочку – голову оторву и оружие твое не поможет, – после недолгого молчания грозится он.
– Я сам кому хочешь голову оторву за Катю, – отвечаю я и так же пристально буравлю его взглядом. Я настроен решительно, чтоб он знал. Я Катю буду защищать везде и всегда, даже если мне придется защищать ее от родного отца. – Она очень добрый, честный, светлый и ранимый человечек. А ваши обвинения в ее адрес были беспочвенны.
– Бес… что?! – подполковник в шоке.
Я тут пытаюсь его воспитывать, что ли? Ну, типа «сопляк какой-то выпендрился из ниоткуда и мозг мне вставляет!»
– Пожалуйста, не надо оскорблять Катю, – спокойно и уверенно прошу я.
Несколько минут сверлим друг друга взглядами.
– Любишь? – подозрительно спрашивает тесть.
– Люблю, – решительно отвечаю я.
Взгляды наши так и схлестнулись где-то на середине комнаты и, если бы могли излучать электричество, тут бы так заискрило, Тесла бы обзавидовался.
Но электрическому взрыву с фейерверками не судьба была случиться, потому как Катя пришла звать нас на завтрак и мы двинулись на кухню.
Рассаживаемся за стол в тесной обеденной зоне. Я невольно улыбаюсь – а вот и первый завтрак в кругу семьи, так сказать. Ну как тебе, Кирилл Иванович? Да, нормально. Если бы не строгий сверлящий взгляд тестя, вообще было бы хорошо. Интересно, он такой со всеми или только мне так «повезло»? Его можно понять. Вот будь я на его месте, и поймав голого мужика в квартире дочки, чтоб я сделал? Может сразу навалял ему со всей дури, не знаю…
Так, надо как-то разрядить атмосферу. Но что говорить, или спрашивать? Теряюсь… У меня никогда не было семейного завтрака. О чем говорят люди в такой ситуации? О семейных делах? Сижу, тупо уставившись в ароматные, исходящие паром оладушки и понимаю – ничего сейчас в рот не полезет. Мало того, что головная боль не отступает, так она еще и добавляется в виде нервного состояния из-за злого будущего тестя.
– Кирилл, вы покушайте, – говорит Наталья Сергеевна, заботливо накладывает в мою тарелку оладьи и поливает их сметаной. – Станет лучше. Желудок заработает и головная боль отступит.
– Спасибо, – благодарю я свою милую будущую тещу.
Катя в это время ставит передо мной большую кружку ароматного чая.
– Не умеешь пить – не берись! – грохочет бас тестя.
– Иногда, чтобы «отстоять честь мундира» приходится рисковать и делать то, что не умеешь, – невозмутимо отвечаю на выпад, делая большой глоток чая и цепляя вилкой кусок оладьи.
– Ну и что? Отстоял?
