Я повернулась. Анна ждала моего ответа, но, увидев, что я молчу, продолжила:
– Ника, я помню, что произошло, – с сожалением сказала она. – Я помню случай с Асией. Не проходит и дня, чтобы я об этом не думала. Но наши друзья важны для нас с Норманом, они разделили с нами моменты, которые мы никогда не забудем…
В ее глазах я прочитала мысль об Алане.
– Вот почему я хочу с тобой посоветоваться. Я хотела бы пригласить их к нам, чтобы…
– Анна, – перебила ее я, – конечно!
Из ее слов я поняла, как бережно она относится к моим чувствам. Но я не держала зла на Асию. То, что произошло в коридоре, вызывало у меня не гнев, а скорее глубокое сожаление. Я не хотела быть причиной ухудшения их с Анной отношений. Ни в коем случае. Я знала, как сильно они друг друга любят, и не хотела, чтобы из-за меня прервалась их многолетняя дружба.
Анна обхватила мое лицо руками.
– Правда?
– Я только за.
– Ты уверена?
Я медленно кивнула.
– Абсолютно.
Анна выдохнула и широко улыбнулась. Она погладила меня по щеке, и я растворилась в ее ласке. Закончив меня расчесывать, она спросила, что приготовить для наших гостей. Я ответила, что Норман обязательно оценит ее легендарный соус.
– Сейчас позвоню Далме! – объявила она, когда мы встали, и напомнила, что завтрак давно готов.
Спускаясь вниз, я чувствовала себя легкой, обновленной и яркой. Словом, я чувствовала себя счастливой. Доверительные разговоры с Анной приподнимали меня над землей, окрыляли, и мне нравилось, что для нее важно мое мнение.
Легко, как бабочка, я залетела на кухню. И ощущение счастья только усилилось, когда я увидела Ригеля, который сидел за столом с книгой и чашкой кофе. Он подпирал щеку рукой, его темные волосы блестели в мягком утреннем свете, ниспадая на лицо. Глаза бегали по строчкам.
Анна сказала, что сегодня он рано проснулся из-за головной боли. Я молча стояла на пороге кухни и украдкой любовалась им. С недавних пор это занятие стало моим любимым. В такие моменты он был самим собой и в его внешности проступали нюансы, которые никто, кроме меня, не мог увидеть, точнее, никому не позволено видеть его таким – нежным и жестким одновременно. Сияющая бледная кожа, резкая линия бровей, точеные скулы и дерзкие глаза. Природа не поскупилась на материал, создавая шедевр по имени Ригель Уайльд. Остальное добавил он сам: надменные жесты, язвительные улыбки, предназначенные для каждого, кто осмелится нарушить его личное пространство.
Ригель перевернул страницу. Я тихо подошла, стараясь его не отвлекать. Обошла стол и, воспользовавшись моментом, пока мы были одни, наклонилась и поцеловала его в щеку. Без предупреждения. Ригель моргнул и поднял на меня удивленный взгляд.
– Доброе утро, – прошептала я и одарила его своей самой милой, самой яркой улыбкой. Затем я направилась к кофеварке, чувствуя на себе его жгучий взгляд.
– Хочешь еще кофе? – спросила я.
Ригель какое-то время смотрел на меня, прежде чем кивнуть, и я заметила, что его взгляд стал более внимательным. Я подошла и подлила ему кофе в чашку.
– Вот, – мягко сказала я.
Глазами Ригель скользил по моей шелковой ночной рубашке.
Я открыла дверцу шкафчика с посудой и обнаружила, что все чистые кружки стоят на верхней, самой высокой, полке. Не дотянувшись до нее, я нахмурилась, придумывая, на что бы встать, и тут услышала скрип стула. Ко мне подошел Ригель и спокойно взял с полки кружку. Он явно не торопился мне ее отдавать. Его глаза скользнули по моему лицу, задержавшись на губах.
– Спасибо, – улыбнулась я и потянулась за кружкой. Ригель же спрятал ее у себя за спиной.
Я непонимающе посмотрела на него.
– Ригель, отдай!
Я провела пальцами по его запястью, пытаясь дотянуться до кружки, а когда не смогла, снова посмотрела ему в глаза. Они весело блеснули, а может, то был лишь солнечный блик в зрачках. Я просительно улыбнулась, и Ригель тихо спросил:
– Отдать?
– Да, пожалуйста…
Я постучала кончиками пальцев по его запястью, но он даже не пошевелился. Тогда я требовательно схватила его за бока, и Ригель притворно сердито посмотрел на меня.
– Ты дашь мне что-нибудь взамен? – тихо и хрипло пробормотал он. Его дыхание было теплым, как и его тело под моими пальцами.
С каких это пор страшный волк стал таким игривым? Я взяла его свободную руку, поднесла ее к своим губам и поцеловала. Ригель посмотрел на меня глубокими влажными глазами, и его рука скользнула по моей щеке. Он провел по моим губам большим пальцем, я нежно поцеловала и его. Ригель подошел ближе, всматриваясь в меня со жгучим интересом, словно хотел вобрать в себя все, что есть во мне: мой аромат, мои губы, мои глаза, мои руки, даже мою ночную рубашку…
Резкий звук дверного звонка заставил меня подпрыгнуть. Магия тут же развеялась, мы оба замерли. Голос Анны из глубины дома крикнул:
– Кто-нибудь может открыть дверь? Наверное, это опять курьер!
Ригель закрыл глаза и сжал челюсти, на его скулах проступили желваки. Казалось, его лицо превратилось в камень. Когда он снова открыл глаза, они излучали холод.
