И еще до того как все закончилось, Ригель услышал слова, которые вырвались из него, – оправдание всей его жизни: «Я тебя люблю».
Ника дрожала в его руках, как бабочка, слишком надолго зажатая в его пальцах. И когда шепот ее крыльев смолк для него навсегда, Ригель в первый и последний раз в жизни испытал… умиротворение. Невыразимо сладкое облегчение, абсолютное чувство покинутости, с которым он всегда боролся.
Он никогда не будет один. Нет, потому что Ника у него внутри. С ее по-детски лучистыми глазами и нежной улыбкой… Она, как звезда в небе, будет вечно светить в его сердце.
И пока мир вырывал последнюю страницу этой истории без финала, Ригель уткнулся лицом ей в шею и крепко прижался к ней.
Волей и мыслью…
Несказанным словом и вздохом сожаления.
Душой и плотью.
Всем, что готов был отдать ради этой несбывшейся любви.
Какую половинку сердца выберешь?
Тебе придется жить только с одной половинкой, потому что вторая должна умереть.
Так какую выберешь?
«Тебя», – ответил бы Ригель, закрыв глаза.
Всегда и в любом случае: «Я выбрал бы тебя».
В детстве я слышала, что правда добавляет миру красок. Наверное, так и есть, ведь если правда от вас скрыта, вы не сможете увидеть реальность во всех ее оттенках.
Теперь, когда я узнала то, что знать мне не полагалось, по идее, я должна увидеть вокруг себя более красочный мир. И все же мир и я казались как никогда серыми.
В детстве я также слышала, что нельзя лгать Творцу Слез, потому что он видит тебя насквозь. Нет такой эмоции, которую можно от него скрыть. А самые печальные, мучительные, искренние чувства, которые трогают человеческое сердце, – это его рук дело, это он их в тебя влил.
Девочкой я страшно боялась его, как какого-нибудь злодея. Мне он представлялся черным человеком, который, если солжешь, придет и уволочет тебя с собой. Они хотели, чтобы мы именно таким его себе и представляли. Как же я ошибалась на его счет… Я поняла это только сейчас.
Лежа на койке с заплаканными глазами, полными новой правды, я наконец поняла смысл легенды, сопровождавшей меня всю жизнь.
Аделина мне все рассказала.
Слушая ее, я выстроила линию жизни, параллельную моей и прожитую в одиночестве. Каждый эпизод, каждая деталь встали на свои места, наполнив страницы истории, которую я наконец смогла прочитать.
С этого момента единственное, что меня интересовало, – это финал истории, которого я не могла знать.
На следующий день ко мне пришел полицейский, чтобы задать несколько вопросов. Он спросил меня о том, что произошло на мосту, и монотонным голосом я правдиво рассказала ему про встречу с Лайонелом, про драку и падение.
Под конец, записав что-то в блокнот, мужчина посмотрел мне в глаза и спросил, намеренно ли Лайонел толкнул нас вниз. Я помолчала, вспоминая ту сцену по секундам: ярость, обида, его лицо, искаженное отвращением… Потом сказала полицейскому правду: это был несчастный случай. Он кивнул и быстро ушел.
Услышав о том, что произошло, ко мне в больницу прибежали Билли с Мики. Мики приехала раньше и села на стул у двери моей палаты. А встала с него только тогда, когда увидела бегущую по коридору запыхавшуюся и плачущую Билли. Они посмотрели друг на друга: одна с поджатыми от беспокойства губами, другая с покрасневшим от слез лицом. В следующее мгновение Билли обняла Мики и разрыдалась. Они обнялись так крепко, как никогда не делали раньше, этим теплым объятием знаменуя долгожданное примирение. Они стояли так бесконечно долго, а затем медленно отпустили друг друга и обменялись взглядами, которые обещали ясное небо и солнечный свет после страшной бури.
Теперь они наконец-то будут разговаривать друг с другом. Помногу и подолгу. Времени для этого у них предостаточно.
– Ника!
Билли подбежала к кровати и бросилась меня обнимать. Сломанные ребра заболели, но я только зажмурилась, не издав ни звука.
– Не могу поверить, – всхлипнула она, – когда я услышала эту новость, я… Клянусь, я не могла дышать… Боже, какой ужас!
