Я предложил ему сигару, от которой он отказался. Тогда я задымил сигаретой и поинтересовался:
— Итак, о чем вы были должны со мной поговорить?
— Не согласитесь ли вы вернуться вместе со мной на Землю и встретиться там с моим начальником?
— Нет. На этот вопрос я уже отвечал сто раз в таком же количестве писем. Земля вредно действует на мою нервную систему. Такое потрясение мне уже не под силу. Поэтому я и живу здесь. На Земле слишком тесно от бюрократов. Это очень нездоровое место, страдающее, к тому же, от такого обилия психозов, что сосчитать их не представляется возможным. Все, что хотел мне сказать ваш начальник, я готов услышать от вас. А мой ответ вы передадите ему.
— Обычно, — объяснил он, — такие вопросы решаются на уровне отдела.
— Мне очень жаль. Я готов, если потребуется, оплатить кодированную курьерограмму на Землю.
— Ответ обойдется Департаменту слишком дорого. Бюджет, — развел ручки в стороны Бриггс, — вы меня понимаете.
— Ради бога, я оплачу и ответ! Лишь бы прекратить беременность моего почтового ящика вашими письмами, которые до сих пор упрямо именуются «почтой наземной доставки».
— Нет! Ни в коем случае! — в его голосе зазвучали панические нотки. — Прежде подобным образом никогда не поступали. Человеко-часы, затраченные на решение вопроса об оплате вашего ответа окажутся настолько дорогостоящими, что…
О, Мать-Земля! Как скорбит твой сын о твоей судьбе! Что за дивные создания оккупировали тебя? Вот правительство — оно рождается, потом само рождает многочисленные формы специализации, слои управления, командные системы… Да-да, об этом говорил еще Макс Вебер. Он считал бюрократию неизбежным результатом эволюции любого правления, и он сказал, что это — хорошо! Если вы считаете нужным, поставьте после последнего слова запятую, добавьте восклицание «О, Господи!» — и это будет к месту. Потому что в истории любой бюрократии наступает время, когда система начинает напоминать карикатуру на саму себя. Вспомните, что сотворила завязшая колымага Австро-Венгерской империи с Кафкой, а русская — с Гоголем?! Беднягами, потерявшими разум! И вот теперь я видел перед собой щуплого гиганта, выжившего в борьбе с бесконечно сложной структурой. И что с того, что его умственные способности находятся на уровне явно ниже среднего — он эмоционально уравновешен или, что тоже вполне вероятно, мазохист с железной волей.
О, Мать-Земля! Я горько оплакиваю тебя на грандиозном параде, которым командует Время — и мимо проходят клоуны с застывшими гримасами улыбок, несущие в воздетых к небу руках навеки разбитые сердца!
— Скажите, что вас интересует, и вы немедленно получите ответ, — все это мне начинало надоедать.
Почти торжественно он вытащил из внутреннего кармана запечатанный конверт, украшенный множеством штампов и значков службы безопасности, на которые я не взглянул даже после того, как конверт попал ко мне.
— Я вручаю его вам только потому, что вы категорически отказались вместе со мной вернуться на Землю.
— А если бы я согласился лететь? Что бы сделали вы с конвертом тогда?
— Вернул бы его начальнику.
— Чтобы он вручил его мне?
— Вероятно.
Я разорвал конверт и вытащил листок бумаги.
В сумеречном свете я поднес листок поближе к глазам. Это был список из шести имен — и во время чтения мне пришлось тщательно следить за выражением своего лица.
Знакомые имена людей, которых я любил или ненавидел — и все они были переписаны из давно покрывшегося пылью списка некрологов.
И все они — без исключения — присутствовали на первом плане шести фотоснимков, которые мне в недавнем прошлом довелось узреть.
Я выпустил кольцо дыма, свернул лист, вложил его в конверт и бросил на столик между нами.
— Что все это означает? — полюбопытствовал я после паузы.
— Все они — потенциально живы. Я буду вам очень обязан, если вы уничтожите список при первой же возможности.
— Не сомневайтесь. А почему они считаются потенциально живыми?
— Потому что были похищены их Репродуцирующие Пленки.
— Каким образом?
— Этого мы не знаем.
— И вы прибыли сюда…
— …потому что вы — единственная зацепка, которую мы смогли обнаружить. Вы знали их всех.
Первой моей реакцией было недоверие, но я не подал виду и промолчал. Репродуцирующие Пленки — как я полагал — единственная вещь во Вселенной, которую невозможно украсть или добыть каким-либо иным, более благородным способом. Тридцать дней длится их короткая жизнь — потом не остается и следа. Однажды я пытался добраться до такой Пленки — ничего не вышло. Охранников нельзя купить, а хранилища абсолютно недоступны.
И это тоже одна из причин, по которой теперь я не посещаю Землю. Мне претит носить воспроизводящую плату даже короткое время. Все рожденные на Земле получают такую плату сразу с появлением на свет божий — она вживляется в их тела. Лица, посещающие Землю или временно живущие там, обязаны носить плату, пока не покинут достопочтенную планету.
