Я кивнул, не оборачиваясь. Слишком рано… Можно позволить себе небольшую передышку. На южной стороне острова — хорошо видимой отсюда — лежала узкая полоса песчаного пляжа. Там же была небольшая бухточка, футов в двести диаметром. От нее к высоким горным пикам вела извилистая тропинка.
— Как ты полагаешь, где он мог расположиться? — спросил я Грин-Грина.
— Рядом с подножием, в домике, где у меня была лаборатория. В стене за домом я расширил многие пещеры.
Выбор сузился до единственной возможности — брать остров, что называется, в лоб. Остальные берега были слишком отвесны и, кроме того, не выводили к подножью.
Единственный выход… Единственный?
Грин-Грин — и, конечно же, Шендон — не могли знать, что и на северной стене есть лазейка. Она выглядела совершенно неприступной — я создавал ее именно такой — но только выглядела, а не являлась такой на самом деле. Знаете, я всегда любил рядом с парадным подъездом примостить этакий незаметненький запасной выход… И если мы остановимся на этом варианте, то придется сначала вскарабкаться на самый верх, а уже оттуда спуститься к домику.
Хорошо. Пусть будет так. И не станем излишне беспечно трепать языком. В конце концов, Грин-Грин является телепатом, и вся его душещипательная история вполне могла оказаться кучей дерьма. Я-то прекрасно понимал это. Пейанец и Шендон отлично могли сговориться, и вообще могло не быть никакого Шендона. Вы понимаете, что я хочу сказать?..
Я не верил Грин-Грину на ломаный грош, хотя грош давно вышел из употребления, и вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову его ломать.
— Пошли, — буркнул я, бросая окурок в сточную канаву, которой стал мой Ахерон. — Где ты оставил лодку?
Мы двинулись левее. Он заверял меня, что там должна лежать лодка. Но лодки на месте не оказалось.
— Ты уверен в том, что оставлял ее именно здесь?
— Разумеется!
— Тогда где лодка?
— Ее могло сбросить в воду при извержении, и она уплыла.
— А ты доплывешь до Острова со своим раненым плечом?
— Я — пейанец.
У него был такой героический вид, словно он собирался переплыть Ла-Манш в обе стороны, и вообще без плечей. Собственно, я и собирался поддеть его.
— Только плыть к Острову нельзя, — добавил он.
— Это еще почему?
— Горячие течения. И чем ближе к Острову — тем горячее.
— Тогда давай строить плот. Я займусь срезанием деревьев — у меня есть пистолет — а ты поищи что-нибудь, чем можно их связывать.
— Связывать?
— Тебе лучше знать здешние места. Ты потратил кучу времени, чтобы их основательно загадить. Но лианы, по-моему, ты все же упустил из виду…
— Мне нужен нож. Эти лианы достаточно прочные.
Я заколебался.
— Хорошо. Держи!
— Но если вода захлестнет наш плот, станет горячо.
— Тогда будем охлаждать воду.
— Что?
— Просто скоро начнется ливень…
— А вулкан?..
— Маленький такой ливень… как раз в меру.
Он пожал плечами и отправился за лианами. Я принялся валить и ошкуривать деревья, подбирая одинаковые стволы, приблизительно дюймов шести в диаметре. При этом я не забывал следить за происходящим у меня за спиной. На всякий случай.
Вскоре пошел дождь.
Все последующее время с неба лилась мокрая и холодная водичка, основательно промочившая наши бренные тела. Поверхность Ахерона покрылась оспенными язвочками, прибрежная флора умылась, очистившись от пепла и сажи. Пока Грин-Грин разыскивал необходимые нам лианы, я успел соорудить парочку весел и длинные шесты для управления этим несуразным плавсредством.
Земля неожиданно вздрогнула, и жуткая расщелина перерезала конус вулкана почти до половины. Из трещины хлынул поток лавы цвета расплавленной стали. Уши мои не сразу сообразили — если можно так отзываться о собственных ушах — что ужасающий грохот в них оказался всего лишь эхом, эхом от еще более громкого взрыва. Затем озеро взвилось на дыбы горбом локального цунами и стремительно понеслось в мою сторону.
К счастью, я успел добежать до самого высокого дерева, какое нашлось поблизости, и даже успел взобраться на него.
Вода захлестнула ствол, но не более чем на фут. Я ждал. За полчаса было три таких волны, смывшие мои весла, шесты и бревна, но зато подарившие огромное количество ила.
Злость закипала во мне. Я понимал, что дождь не в силах погасить вулкан, и даже наоборот — может разгорячить его еще больше, но…
Вода смыла всю мою работу. И злоба бурлила во мне похлеще проклятого вулкана.
Я спустился на землю и в сотне ярдов от себя ощутил пульсацию энерговвода. Как во сне, до меня донесся крик пейанца, но я не стал отвлекаться. Видимо, уже тогда я не совсем представлял из себя то, что именовалось Фрэнком Сайдо.
Я взобрался на небольшой холмик, чтобы войти в самый центр энерговвода. Отсюда открылся прекрасный обзор озера, Острова и всего остального. Похоже, зрение мое резко улучшилось. Я даже различал домик-лабораторию. Тот край двора, что обрывался сразу к воде, был огорожен парапетом, и мне почудилось там некое движение. Собственно, у землян зрение хуже, чем у пейанцев. Сам Грин-Грин утверждал, что ясно видел Шендона с этого берега.
