Голиаф: «Лург, да что ты с ним церемонишься? Взял и дыру пропилил! Остальное фигня!»
Хмурый водитель мусоровозов убрал автомат за спину, вытащил из ближайшей машины болгарку, взобрался на колеса фуры и начал пилить её стенку. Чужак хотел вырваться, чтобы вступиться за свое создание, но вместо этого получил пинок и был обратно загнан к своим. Пару минут он наблюдал, как портят дело всей его жизни. Проделав дыру, Голиаф и Лург вошли внутрь. Во время распила металла, искры подожгли что-то внутри, поэтому первые несколько секунд двое Мусорщиков пытались погасить пламя, накрывая его тем, что под руки попадалось: покрывалами, подушками и одеждой. Затем они спохватились — что за бизнес у отбитых бандитов с подушками, одеялами и одеждой?
Лург: «Парни, дайте свет сюда!»
Джек подогнал «Боевика» так, чтобы свет его фар полностью проникал внутрь фуры. И тут у обоих округлились глаза. В дальнем углу большого и просторного корпуса фуры собралась кучка перепуганных женщин разных возрастов, одетых в откровенное и не очень белье. Лург облегченно вздохнул и убрал револьвер обратно в кобуру.
Лург: «Понятно, что у него за бизнес всей жизни. Торговец девками».
Голиаф: «Лург, это не простой торговец девками. Некоторые наши рассказывали о «караване Сатира» — одном из лучших передвижных борделей в Пустоши. Он возит с собой только самых отборных и здоровых девочек, с которыми закачаешься! Ты воображаешь, какой куш мы сорвали?»
Лург: «Тогда что ж ему у нас понадобилось? Или он так всем свои услуги предлагает?»
Голиаф: «Ну девочки, ясное дело, не с неба ему сыпались. Нападет на одно малое поселение, на другое. Увидит симпатичную, сразу угоняет к себе. Видимо, и у нас хотел кого-то найти».
Лург: «У нас из симпатичных девочек только пули. Так, вы, там, в уголке, прикрывайтесь поплотнее и на выход!»
Девушка: «Нам хозяин не разрешил!»
Лург снова вытащил револьвер из кобуры и сделал один прицельный выстрел в тело Скитальца, которого множество клиентов знали, как Сатира. Очевидно, для него сегодня наступил черный день — выбрал неудачное место для рейда, справил нужду в штаны, впервые в жизни подвергся побоям, обрек своих наемников на остаток жизни в рабстве, своими глазами видел, как рушат его бизнес, благодаря которому он роскошно жил, а тут под конец ещё и пуля в лёгкое прилетела.
Лург: «Теперь ваш хозяин вам не указ. Закутались и на улицу».
Одна за другой, девушки и женщины выходили на ночную прохладу, кто в чём — одни оделись в несколько слоев одежды, другие закутались в одеяла и покрывала, на которых когда-то им приходилось утолять прихоти самых голодных мужчин Пустоши. Каждая такая не могла не удостоиться похотливой ухмылки со стороны Голиафа. Всего их было 14 в возрасте от 16 до 44 лет, все, действительно, были как на подбор, но в их глазах читалось глубокое несчастье. Сатир хоть и заботился об их здоровье, кормил их, мыл и одевал, во что душа пожелает, но они были как птицы в золотой клетке.
Лург велел женщинам присесть на колёса фуры и собрал друзей для совета.
Бризант: «Я вот что думаю: девок нам, а этих козлов расстрелять».
Голиаф: «Всецело поддерживаю Бризанта! Мы тут целыми днями только и работаем. Ни тебе пива, ни даже в нарды зарубиться. Девок оставляем, а этих всех — в расстрельную яму!»
Мастер Джек: «Ну насчет девок, может, и хорошая идея, но я всё же думаю, что расстреливать пленников не стоит».
Голиаф: «С какого это хрена? Эти уроды двоих наших положили! М-да, слишком сильно я тогда тебе по башке стукнул».
Мастер Джек: «Да вы задумайтесь! У нас сейчас рабочих рук мало, а обустраиваться надо быстро, раз уж к нам гости заглядывать начали! Давайте их к работе пристроим. А когда всё наладится, мы их продадим работорговцам…»
Голиаф: «Нет, мы их пристрелим!»
Бризант: «Парни, спокойно! Всё же Лург тут главный, пусть он и скажет последнее слово. Лург?»
Лург: «Да, спасибо. Я послушал ваше мнение, парни. Согласен со всеми сторонами — женщины нам понадобятся. Не для того самого, о чём вы подумали, а для пользы дела. Наверняка кто-нибудь из них хороший автомеханик, медик, может, кто-то повар. А насчёт пленных Джек разумно рассудил — рабочих рук у нас немного поубавилось, так что запряжем этих всех. Хоть какую-то пользу принесут за свою никчёмную жизнь».
Голиаф: «А если кто бежать удумает?»
Лург: «Стреляй. Нам не нужно, чтобы кто-то разболтал о нашем местоположении и, уж тем более, о состоянии обороны».
На том и решили. Наёмников Сатира обыскали и оставили им только одежду, после чего их направили работать. Женщинам всей бригадой за ночь отстроили отдельный вагончик-общежитие, куда натаскали матрасов и подушек для удобства. Те, пораженные такой внезапной заботой, ответили взаимностью и накормили всех искусно приготовленным ужином. Мусорщики, привыкшие питаться нелепым сочетанием сардин с мясным паштетом, набросились на блюдо, как будто перед этим они не ели целую неделю.