– Некхек! – сказал Вэнасп. Он повернулся к своим коллегам. – Уже только за это парня надо заковать в колодки. Он сделал животное-талисман из нашего древнего врага.
– Если быть честным, Рейчис, скорее, деловой партнер, чем зверь-талисман. Но в любом случае вам придется признать, что он дает силу.
Я вытер руки о штаны: у меня вспотели ладони, и я утер пот со лба. В зале было жарко, а плюс к тому я боялся того, что может произойти. Ну и еще, мне нужны были сухие руки.
– Теперь о третьем испытании. Я соединил две разные дисциплины, чтобы создать новое заклятие.
Со своего высокого кресла Теорэт посмотрел на мои предплечья.
– Ты зажег только одну татуировку. Какую же вторую дисциплину ты использовал?
– Химию, – ответил я и сунул руки в карманы.
Бросив в воздух по щепотке порошков, я сотворил магический жест и проговорил формулу. Дело кончилось тем, что я обжег пальцы и втянул в себя воздух, чтобы с губ не сорвался болезненный крик. К счастью, на меня никто не смотрел. Все смотрели на каменное возвышение посреди зала. Вернее, то, что от него осталось. Взрыв разнес его на куски.
– Не так уж плохо для заклинания посвященного, как вы полагаете?
Теорэт перевел на меня взгляд. Его руки пришли в движение. Полагаю, он сотворил бы какое-нибудь крайне неприятное для меня заклятие, если б я посмел пошевелиться. Кажется, я все-таки перенял кое-какие повадки Рейчиса, поскольку в голову полезли неподобающие мысли. «Смогу ли я победить лорд-мага, если дело дойдет до драки?» Наверное, не стоит проверять… И не стоило выделываться. Но мне было важно, чтобы эти люди поняли, что я могу за себя постоять.
– Что ж, четвертое испытание, – сказал Осья-фест. Я увидел на его лице чуть приметную улыбку, особенно приятную на фоне кислых мин остальных членов Совета.
Впрочем, Вэнасп, казалось, был доволен.
– Да. Как насчет секретного знания? – спросил он и ухмыльнулся. – Девчонка предала тебя, парень. Раскрыла твою тайну, чтобы пройти испытания. Заслужила свое имя мага – Нифарья, рассказав нам, что у тебя Черная Тень. Все еще чувствуешь гордость?
– На самом деле я чувствую облегчение, – сказал я. И для разнообразия не солгал.
Я боялся, что Нифения… Нет, Нифарья… Боялся, что она не пойдет на это. Она была хорошим человеком, оказавшимся в тех же самых гадких обстоятельствах, в которых был бы и я, если бы не встретил Фериус Перфекс. Она заслужила возможность управлять своей жизнью.
– И ты скрывал ото всех эту страшную болезнь? – спросил Вэнасп. – Даже от Ке-хеопса?
Ну, вообще-то это он скрывал ее от меня. Мне хотелось сказать об этом, когда я понял, что теперь на меня смотрят все. Вот как они это делают. Вот как переписывают историю. Они знали, что мои родители утаили Черную Тень, но теперь, когда Ра-мет сошел с дистанции и уже не станет князем клана, мой отец должен был выглядеть непогрешимым. А это значило, что преступление теперь перевесят на меня.
– Думаю, сейчас это не имеет значения?
– Слова труса, – сказал Теорэт. – Ладно, какой же секрет ты приготовил для нас? Надеюсь, ты не думаешь, что твоя история о вмешательстве Дома Ра в заговор ше-теп обеспечит тебе имя мага?
А вот и еще один кусок переписанной истории. Нельзя объявить Ра-мета убийцей и заговорщиком. Его дом слишком силен и влиятелен. Зачем лорд-магу наживать себе лишнего врага?…
Я смотрел в их лица. Смотрел на этих людей – великих воинов и мудрецов. Осья-фест выглядел невозмутимым, но в его глазах по-прежнему пряталась улыбка. Неужели есть шанс, что после всего случившегося Совет и правда может дать мне имя мага и место среди нашего народа?…
– Нет, – вдруг раздался голос. Я не сразу понял, что говорю я сам. – Нет, лорд-маги, секрет, который я хочу раскрыть, не в том, что Ра-мет пытался использовать заговор ше-теп, чтобы получить контроль над кланом. И даже не в том, что джен-теп подло убили медеков, чтобы заполучить их магию и города, в которых мы теперь живем.
Я подошел к столику, где стояла чернильница с пером и лежали чистые листы пергамента. На них писались секретные сведения, передаваемые Совету. Я написал одно предложение, скатал пергамент в трубку и передал клерку. Тот подошел к креслу Теорэта и протянул свиток ему.
Старый маг взглянул на пергамент, а потом прошептал заклинание, заставив лист вспыхнуть и разлететься клочьями пепла.
– Что там было? – спросила Антария.
Он не ответил, поэтому заговорил я:
– Там было сказано: даже вся магия мира не стоит того, чтобы продавать за нее свою совесть.
По традиции в конце заседания Совета проситель закрывает глаза и ждет решения. Если решение в его пользу, это пишется на втором листе пергамента, который отдают просителю в руки. Если же решение против него – это просто тишина и пустота. Я не стал закрывать глаза, как не и дал сковать свои руки. Я устал прятаться и устал просить. Повернувшись, я направился к двери.
– Тебе не нужно наше решение? – спросила Антария. – Не нужен шанс получить имя мага?
Я остановился. Моя рука уже касалась двери – границы между миром магии и огромным бесконечным миром вокруг нас.
– У меня уже есть имя.
