Не знаю, сколько мы просидели, играя в карты. Когда я опомнился, первые солнечные лучи уже заглядывали в открытое окно комнаты матери. Играли в карты. Это слово даже примерно не передавало моих подлинных ощущений от действа.
Я без труда запоминал правила игр и постигал способы обращения с картами. У меня всегда были отличная память и координация движений. Жаль, что магия — это не просто ловкость рук и умение запоминать правильные последовательности.
— Ты меня сделал, малыш, — сказала Фериус, притворившись, что ее сердце пробила стрела, и делая вид, что падает.
Я посмотрел на карты. Мы только что резались в «Гарпуны», и я победил, хотя играл в них первый раз.
— Ладно, — сказала она, — не зазнавайся. — Она собрала карты и снова сложила их в аккуратную стопку.
— Мы больше не будем играть? — разочарованно спросил я.
Она покачала головой.
— Хочу показать тебе еще кое-что. — Фериус сняла с колоды одну карту и зажала ее между двумя пальцами. — Видишь точку на двери, вон там?
Не успел я ответить, как она шевельнула запястьем, и карта взмыла в воздух, попав точно в цель, — а потом неслышно упала на пол.
— Как ты это сделала? — изумленно спросил я.
Фериус протянула мне карту и показала, как ее держать, расположив между большим и указательным пальцами.
— Все дело в запястье.
Я метнул карту. Она упала в нескольких дюймах от моих ног.
— Еще раз, — сказала Фериус, протягивая мне следующую.
— Зачем это нужно? Это не похоже…
— Просто кинь карту.
Я повиновался, и на этот раз она пролетела немного дальше, может, пару футов, прежде чем шлепнуться на пол. С третьей вышло получше. А четвертая стукнулась о дверь. К тому времени как мы использовали всю колоду, я уже без труда попадал в цель. Ну, хоть в чем-то я хорош.
Трудно описать словами то чувство душевного подъема, которое я испытал. Может быть, потому что за последние несколько недель я не преуспел вообще ни в чем. Или, может, потому что я едва не умер и до сих пор не мог прийти в себя. Как бы там ни было — я улыбался. Глупой широкой улыбкой.
— Приятное чувство, да? — спросила Фериус.
Я метнул карту в дверной косяк. Теперь я мог прицелиться и кинуть карту так, чтобы она попала точно в цель.
— Да, ничего так, — сказал я, стараясь скрыть щенячий восторг. — Хотя, конечно, не похоже на реальную магию.
Фериус приподняла бровь.
— Не похоже? Малыш, карты — это и есть магия, уж поверь. С их помощью я могу творить заклинания.
— Например, какие?
Она привалилась спиной к стене и полезла в карман за очередной курительной соломинкой.
— Например? Ну, скажем, я могу переместить деньги из чужого кармана в свой.
— Как?.. — Тут я понял, что речь об азартных играх, а не о настоящей магии. — Ну да, конечно.
Я отвернулся и запустил в дверь очередной картой.
— Ну да, конечно! — передразнила Фериус и подмигнула мне. Отчего-то я почувствовал себя глупо. — Ты — джен-теп. Ты не узнаешь настоящую магию, даже если она врежет тебе по лицу.
И тут дверь открылась. Я слишком поздно услышал звук шагов, и карта, которой я метил в дверь, вырвалась из моей руки прежде, чем я успел остановиться. Миг спустя она ударила отца промеж глаз.
Отец рефлекторно сделал магический жест для огненного заклинания. Я мгновенно отшатнулся назад, закрывая лицо руками. Карты рассыпались по полу. Впрочем, огненный шар, похоже, так и не испепелил меня. Я осторожно открыл глаза и увидел, что в дверях стоят родители. Отец выглядел скорее разочарованным, чем сердитым.
Мать тут же заметила, что в комнате я не один.
— Леди Фериус, я не знала, что вы вернулись. Могу я…
— Без «леди», — перебила Фериус.
— Прошу прощения?
— Я не… — Тут Фериус махнула рукой и докончила. — Ладно, неважно.
Я понятия не имел, как выглядят леди в Дароме. Одно мог сказать наверняка: у Фериус нет ничего общего с моей матерью. Черты лица Фериус могли быть по-женски привлекательными, если б она одевалась и вела себя… ну, как женщина. Но все в ней было каким-то резким и угловатым. Будто ее сотворил какой-то бог-насмешник — специально для того, чтобы она ухмылялась, отпускала острые словечки и являлась в чужие дома без приглашения.
А вот моя мать… Она словно сошла с картины, изображающей трех богинь любви, — оставив двух других смущаться и краснеть. У нее были прямые светлые волосы — такие же, как у Шеллы, но более яркого насыщенного цвета, словно подсвеченные снизу теплым огнем. Мать редко носила дорогие наряды, но и в своем простом платье до щиколоток, из белого муслина, она неизменно притягивала взгляды мужчин нашего города. Даже подростков вроде моих одноклассников.
Отец посмотрел в открытое окно, а потом — на Фериус. Опустив руку в карман, он достал небольшой мешочек из голубого шелка.
— Я собирался разыскать тебя позже. Но раз уж ты здесь — хочу отплатить за службу моей семье.
— Службу? В смысле, за то, что я дразнила этого старикана — Ра… Ра-ме… Ну и странные же у вас имена! Никогда не могла запомнить. В любом случае забудьте об этом.
По лицу отца скользнуло раздражение.
— С Ра-метом и его сыновьями я бы разобрался сам. Но ты помогла Келлену, когда его жизни угрожала опасность.
