— Второе испытание подходит к концу, и ты провалил его, — сказала вдова без капли сочувствия в голосе. — Теперь ты боишься, что так же провалишь и третье.
— Как мне сотворить заклинание, для которого нужны две дисциплины, когда у меня и одной-то нет?
— Однажды я уже сказала тебе: не задавай вопросы, на которые знаешь ответ.
— Тогда… все кончено. Через несколько дней мне исполнится шестнадцать. Я никогда не буду магом. Я стану ше-теп.
Закружилась голова. Казалось: произнеся эти слова, я потратил свои последние силы. Мере-сан взяла меня за руки.
— Ты никогда не будешь магом джен-теп, как твои отец и мать. Станешь ли ты прислугой, как твой дядя — зависит от тебя.
Я посмотрел на свои предплечья. Металлическая краска татуировок слегка поблескивала в свете тусклой лампы.
— А вы мне не поможете? У вас же есть сила, я знаю. Может быть, вы…
— Я не могу, — просто сказала она.
— Почему? — слезы текли по моим щекам. — Почему это происходит со мной? Почему никто мне не поможет?
Она не ответила — просто подтолкнула меня к выходу.
— Это вопросы ребенка, Келлен. Ты уже нашел то, что имеет значение. То, что связывает все наши судьбы. Спроси снова.
Мы с Мере-сан вышли вместе наружу.
— Так что это за враг, которого нельзя победить магией?
Вдова посмотрела на меня. Ее лицо было маской печали. Впервые она действительно выглядела на все свои годы.
— Истина, — сказала она.
Полагаться лишь на те заклинания, которые уже известны, — значит позволить врагу увидеть твое оружие. Магия не может застыть в неподвижности, она должна видоизменяться и прогрессировать. Только так можно защитить наш народ от тех, кто хочет забрать ее у нас. Только тот, кто способен изобрести новые заклинания, может называться джен-теп и заслужить имя мага.
Улочка, ведущая к Оазису, была посыпана крупным песком, царапавшим мои босые ноги. Я пытался двигаться тихо, но неудобная холщовая сумка била по спине. В сумке лежала еда, украденная с кухни. Я сдуру взял слишком много. Если кто-нибудь поймает меня возле клетки некхека, будет трудновато сделать вид, что я иду на пикник.
«Вернись, — твердил внутренний голос. — Наверняка есть вещи и похуже, чем стать ше-теп. И если тебя поймают — ты узнаешь, какие именно».
Но я не мог просто повернуть назад. Несколько часов я просидел в своей комнате, пытаясь придумать, как зажечь татуировки и доказать, что Мере-сан не права. Ничего не вышло. А еще я разглядывал кроваво-красные узоры на карте Фериус и думал о звере, спасшем жизнь моей сестре. Звере, который теперь сидел в клетке и ожидал смерти.
Я поправил сумку. Будет ли некхек есть то, что я принесу? Чем вообще они питаются? Ну, кроме нежной плоти детишек джен-теп.
Я услышал звук открывающейся двери и, затаив дыхание, скорчился в тени. Из ближайшего дома вышел мужчина с редкими седыми волосами. Он громко рыгнул и расстегнул ширинку. Старик стоял буквально в пяти футах от меня. Я почувствовал тошнотворно-сладковатый запах его дыхания и вонь мочи. Задержав дыхание, я молился, чтобы он прекратил, прежде чем рвотные позывы одолеют меня.
Старик смотрел вниз, любуясь ручьем собственной мочи, который все струился и струился. На земле образовалась лужица, она растекалась, приближаясь ко мне. Через пару секунд она коснулась пальцев моих ног. Журчание наконец-то затихло, послышался глубокий вздох, а потом кашель. Старик не потрудился даже застегнуть штаны. Он просто стоял возле дома, глядя на луну и лениво почесывал ляжку.
Я по-прежнему сидел скорчившись. Ноги затекли и горели, словно в огне. Вновь захотелось повернуться и бежать. Но если я сейчас убегу, мне едва ли хватит смелости попробовать снова. Проклятая Фериус Перфекс, и ее дурацкие карты, и ее глупая философия!
«Делай то, что сделал бы человек, которым ты хочешь быть».
Ладно, Фериус, я посмотрю в глаза некхеку. Я даже его покормлю. Надеюсь, хоть что-нибудь из той еды, которую я напихал в сумку, придется по вкусу маленькому чудовищу. Может, оно обожрется, подавится и сдохнет — и избавит всех от проблем.
— Эй, ты что там делаешь, болван?
Проклятие! Меня заметили! Я попытался привстать и чуть не вскрикнул от боли, когда ноги пронзило тысячью игл.
Двигайся же! Тебя сейчас схватят!
Наконец удалось подняться на ноги. И тут старик сказал:
— Я просто дышу свежим воздухом. Иди спать.
Так слова предназначались ему! Никто меня не заметил.
Человек в доме сказал что-то еще, но я не расслышал. Старик ответил ворчанием, которое превратилось в очередной приступ кашля. Потом он повернулся и похромал обратно в дом. Его штаны так и болтались ниже пояса.
