Pa-мет уже вывел нас наружу. Он указал на конюшню, стоявшую чуть поодаль.
— Вон туда. Будет в самый раз. — Он взглянул на меня и дружески кивнул. — Но сперва давай-ка закончим нашу историю.
— Что вы с ними сделали?
— Твоя сестра, боюсь, очень больна. А что до аргоси и некхека — они изрядно меня раздражали, пришлось их усыпить. — Он похлопал меня по плечу. — Но давай поговорим о тебе. Отчаянный и смелый мальчик, ты выследил своего подлого дядю и его дружков-заговорщиков и отыскал их логово.
Мы приблизились к конюшне, и Pa-мет жестом приказал одному из магов открыть дверь.
— Увы! Они схватили тебя и… ше-теп бывают довольно жестокими, когда могут себе это позволить. Так что они… — Ра-мет помедлил, глядя на своих спутников. — Есть идеи?
— Огонь? — предложил маг в белом.
— Огонь. Прекрасно!
Маг в синем втолкнул плывущее по воздуху тело Шеллы в конюшню. Оказавшись внутри, Шелла мягко опустилась на пол. За ней последовали Фериус и Рейчис.
— Знаешь, почему ше-теп так любят огонь? — спросил Ра-мет, когда я проплывал мимо него. — Из всего, что они могут сделать, огонь более всего похож на настоящую магию. Так вот: они заперли вас в старой конюшне и решили сжечь.
Один из мужчин протянул Pa-мету факел. Лорд-маг прикрыл глаза, сделал короткий жест и прошептал одно-единственное слово. В тот же миг факел вспыхнул. Pa-мет сделал еще одно движение, и огонь притух; теперь факел просто медленно тлел, мерцая красноватым светом.
— Ты, видимо, так и не выучил заклятие яростного пламени, да?
Маг закинул факел в конюшню. Там по-прежнему стояла лошадь Фериус, привязанная к столбу. Почуяв огонь, она шарахнулась и заржала от страха.
— Можешь попытаться потушить его, — прибавил Ра-мет.
Они закрыли дверь, и я услышал, как задвигается засов. Я вскочил на ноги и заколотил по двери, крича Ра-мету и его людям, чтобы выпустили нас. Как только лорд-маг активирует заклятие яростного пламени, огонь не потухнет, пока конюшня со всем, что в ней есть, не превратится в пепел.
— Какой прок от этих криков, человек? — спросил Рейчис. Он поднялся и сделал несколько неуверенных шагов в мою сторону. Лапы у него заплетались. — Чертова магия джен-теп! Дай мне пару минут, и я вырву этим голокожим глотки.
— Чудесно! — сказал Ра-мет из-за двери. — Некхек уже управился с сонным заклинанием. Поглядим, насколько он устойчив к огню.
— Лорд-маги узнают, что вы сделали! — крикнул я, все еще колотясь в толстую деревянную дверь. — Ты никогда не станешь Верховным магом клана!
— Да ну? Неужто ты не понял? Я — герой. Именно я нашел вас в сгоревшей конюшне. Увы, слишком поздно, чтобы спасти. Но я отомстил за вас. Рискуя жизнью, я вошел в рудник и сразился с заговорщиками. Представь мой ужас, когда я узнал, что преступник — твой близкий родственник! В праведном гневе я уничтожил предателей, которые разделались с тобой и твоей сестрой.
— Отец убьет тебя за это! — завопил я. — Если только мать не успеет раньше!
Pa-мет рассмеялся. Смех был негромким и мелодичным. В нем не слышалось ни страха, ни злобы.
— Ты сама деликатность, Келлен. Я никогда не был так же силен, как твой отец. Или мать, если уж на то пошло.
Он помолчал несколько секунд. Я ждал, что факел вот-вот вспыхнет яростным пламенем, но он только мерцал красноватым светом. Pa-мет еще не наигрался со мной.
— Если уж быть совсем честным, — сказал он, — я был почти уверен, что никогда не смогу противопоставить свою магию вашей. Но кое-что произошло. Ты — слабак, без пяти минут ше-теп — одолел моего Тенната. Одолел не своим могуществом, а обратив против него его собственную силу. Вот тогда я и увидел путь к победе. Я разделаю твоего отца так же, как ты разделал моего сына.
— Только вот мой отец — не дурак, — сказал я, ища, чем бы выбить дверь.
— Да? Он несколько дней кряду истощал собственную магию, чтобы уничтожить твою. Я так и вижу, как он тужится, тщетно пытаясь призвать силу. Но ее нет. Ке-хеопс использовал ее против самого себя. И теперь я его убью. Но сперва я должен сделать еще кое-что. Совершить еще одно отважное деяние. Приготовить дар для наших людей. А потом я пойду к Совету и расскажу всем о бесчестье твоего дома. Я так оговорю твоих отца и мать, что Ке-хеопс поперхнется моими словами. Он назовет меня лжецом. Я вызову его на поединок. Он не посмеет отказаться. Но сейчас он слаб, и на этот раз ему придет конец.
— Почему? — крикнул я. Это не имело смысла. Никакая вражда, никакое соперничество не могли объяснить такую ненависть. — Зачем ты все это делаешь?
На миг показалось, что Pa-мет ушел, и на вопрос никто не ответит. Но через пару секунд он заговорил снова — подойдя вплотную к двери и почти шепча.
— Всю жизнь я наблюдал, как твой отец кичится своими талантами, как выставляет себя образцом совершенства. Он всегда смотрел на меня сверху вниз. Постоянно давал понять, что он — все, а я — никто.
Pa-мет немного помолчал.
— Ты и представить не можешь, каково это.
Факел вспыхнул.
