— Это могло стать результатом слишком частых родственных браков между различными ветвями семьи. Он был нашим «Сумасшедшим Людвигом». Прадед вбил себе в голову, что необходимо снести старый дворец, который, как я догадываюсь, отвечал самым высоким требованиям, и построить этот. У него были довольно странные вкусы, сама увидишь. В молодости он много путешествовал, и турецкий дворец Долмабахче на Босфоре произвел на него большое впечатление. Вернувшись домой, он решил, что просто обязан иметь нечто подобное. К несчастью, прадед решил потягаться с султаном Абдул-Месидом. Строя этот дом, он почти разорил семью. Только рента от крестьян и арендаторов спасла моих родственников от полного финансового краха. Но этого было недостаточно. В результате многие арендаторы сейчас хотели бы выкупить у нас землю, но мои и слышать об этом не хотят. — Луиджи пожал плечами. — Сейчас мы очень богаты, но кто знает? Может быть, в будущем рента еще раз спасет ди Фонтанези.
Шарлотт-Энн теперь смотрела прямо перед собой. Они достигли вершины пологого холма, и прямо перед ней сверкал «Хрустальный дворец». Казалось, он тоже разглядывает ее своими темными закрытыми окнами, обрамленными фронтонами цвета охры.
Не успели они подъехать к главному входу, как массивная дверь распахнулась. Луиджи еще не вышел из машины, а пожилая пара уже торопливо спускалась по ступенькам. Лица озаряли счастливые улыбки.
— Луиджи! — хором воскликнули они тонкими ломкими голосами.
Тот выбрался из машины и торопливо обнял их:
— Чинция! Марко!
Князь повернулся к машине. Шарлотт-Энн как раз выходила из нее. На лице явно проступило выражение ощутимого облегчения. «Может быть, зря я так волновалась», — подумала она. В конце концов, Луиджи оказался прав. Эти люди не выглядели так, будто они едят молодых девушек на обед.
— Твои родители, видно, очень рады твоему приезду, — осмелилась произнести Шарлотт-Энн с неуверенной улыбкой, когда Луиджи снова обернулся к ней.
Муж рассмеялся.
— Мои родители? Нет-нет. Чинция и Марко помогали растить меня, но они не мои родители. Это слуги.
Молодая женщина покраснела, только сейчас поняв, сколь многому ей предстоит научиться. И пока она этого не сделает, ей лучше помалкивать.
— Так
Прямо перед ней двумя полукружиями поднималась величественная мраморная лестница, покрытая богатым восточным ковром. Со стеклянного потолка ротонды, четырьмя этажами выше, спускалась массивная хрустальная люстра, чьи бесчисленные многогранные призмы сверкали в солнечном свете. Но главной отличительной чертой лестницы, придававшей ей неповторимое волшебство, была балюстрада из сверкающего резного хрусталя, укрепленная с внутренней стороны изящными латунными стержнями.
— Только на лестницу потребовалось тридцать две тысячи фрагментов хрусталя баккара, — рассказывал Луиджи. — Пятьсот канделябров и двести люстр украшают дом. Вот эта, кстати, — он указал на люстру, свисающую с потолка, — самая большая. Говорят, что она весит больше тонны.
Шарлотт-Энн смогла только кивнуть, ее взгляд стремительно оглядывал похожий на пещеру вестибюль. Казалось, повсюду на мраморных основаниях расположились хрустальные канделябры. На стенах мрамор иногда сменялся зеркалами в рамах из того же камня. Предметы романской древности укрылись в мраморных нишах. Изящно вырезанные карнизы сияли позолотой.
Шарлотт-Энн освободила свою ладонь из руки Луиджи и сделала несколько шагов вперед. Взглянув вверх, она увидела, что каждую площадку лестницы украшают мраморные колонны с позолоченными коринфскими капителями. А перила из сияющего хрусталя вьются вверх на четыре этажа.
Ледяное великолепие смягчали яркие краски ковров. Такое сочетание задевало тайную мечту о волшебном, таящуюся в глубине души каждого человека.
— Тебе нравится? — наконец спросил Луиджи.
Шарлотт-Энн повернулась к нему и сглотнула:
— Я и… представить себе не могла ничего подобного.
— Я тоже. Веришь, только когда видишь. Теперь ты знаешь, почему дворец имеет такое официальное и неофициальное названия. Он и хрустальный, и странный.
— Но главная странность в том, что дворец находится
— Как я уже тебе сказал, мой прадед был довольно странным человеком. Уверяю тебя, что ни мой дед, ни мой отец не унаследовали это необычное сумасшествие. — Он улыбнулся. — Идем, я покажу тебе наши апартаменты. Марко принесет багаж, и ты сможешь освежиться, перед тем как встретиться с моими родителями.
