– Ну да, неужели вы думаете, что можно спускать шлюпки во время такого урагана? Впрочем, у нас и шлюпки-то все разбило, кроме моторной. Она ждет нас.
Конечно после того, как мы услышали эти зловещие новости, мы не стали долго прихорашиваться, а в чем были выбежали на палубу. Мы думали, что была еще ночь. Но солнце уже взошло, а темно было от свинцовых туч, закрывавших небо. Ветер свистел в снастях. Огромные зеленые волны налетали на судно и переливались через палубу. На некотором расстоянии с подветренной стороны стояла маленькая моторная лодка, делавшая отчаянные усилия, чтобы удержаться около судна. Большие шлюпки были разбиты в щепки.
– Проворнее, мальчики, – кричал господин Фогарти. – Надевайте пробковые пояса и бросайтесь в воду!
– Но разве можно плыть в такое волнение? – запротестовал я.
– Ничего не поделаешь, – последовал спокойный ответ. – Здесь оставаться нельзя. Иди сюда, прыгай, ветер подхватит тебя.
Несколько человек из команды уже спрыгнули за борт. Я видел на волнах несколько голов.
– Скорее, ребята! – подгонял Говард. – Я вас подтолкну.
– А как же мой чемодан? – спросил Билл.
– Забудь о нем и думай о своей собственной шкуре, – посоветовал господин Фогарти. – Подожди минутку, Говард! Давайте я осмотрю ваши пояса. Ну, все в порядке. Раз, два!..
Говард прыгнул за борт. Через минуту его голова появилась на гребне волны, а затем он исчез из виду. Пока мы с Биллом колебались, громадная волна хлынула на палубу, свалила нас с ног и завертела. Мне казалось, что я вертелся целую вечность.
Когда я вынырнул на поверхность, то не видел ничего, кроме волн с пенистыми гребнями, которые грозили разбить мне голову. Я очутился в кипящей пене и чуть не задохнулся в ней; она казалась мне наполненной шипучими газами. Говард уже был там и, к моему успокоению, Билла подняли через несколько минут.
Мы с тревогой смотрели, как вся команда «Магдалины», один за другим, прыгали в воду и совершали опасное плавание к моторной лодке. Последним спрыгнул Фогарти. Когда все люди были выловлены и оказались в сборе, моторная лодка направилась к берегу.
Шторм усиливался с каждой минутой, и наша лодка с трудом пробиралась между рифами. Дождь лил потоками. Я думал, что в бухте будет тихо, но волнение и там было так велико, что мы едва смогли пристать.
И вот мы все стояли на берегу, потерпевшие крушение с судна, которое собирались поднять! Мы спасли только свою жизнь, но были счастливы и этим.
Это был ужасный ураган, какого не помнили местные жители. Он свирепствовал три дня и разрушил триста домов.
Господин Фогарти смеялся над тем, что мы жалели о своем чемодане.
– Это все, что вы потеряли! – говорил он. – Я потерял пятьдесят тысяч долларов. Судно теперь погибло.
Он был прав. Когда после бури осмотрели судно, то оказалось, что дно его разбито о подводные камни, котлы и машины провалились сквозь это отверстие на дно океана, а корма вся разворочена.
Когда мы увидели все, что нам хотелось увидеть на «Магдалине», мы отправились на маленьком местном пароходе в Нассау. Там мы купили себе все необходимое и поехали в Новый Орлеан через Гавану.
Ночь окутала нас прежде, чем наш пароход вошел в порт Гаваны. Мы не могли подойти к пристани, а должны были бросить якорь посреди бухты, потому что санитарные власти города должны были осмотреть команду и пассажиров и установить, не привезли ли мы какой-нибудь заразной болезни.
– Мы бросили якорь вблизи того места, где затонул «Мэн», – сказал кто-то за моей спиной своему спутнику, глядя через борт на темную поверхность воды. – Остатки этого американского броненосца должны находиться прямо под нами.
– Как? Я думал, что их давно убрали отсюда и затопили в глубоком месте! – ответил другой голос.
– Нет, они похоронили в море только небольшую часть «Мэна», – пояснил опять первый. – Судно представляло собой такую бесформенную массу перепутавшихся частей, что им пришлось отрезать и удалить только то, что торчало выше тридцатипятифутовой глубины. Остальное брошено и ушло в тину дна здесь, на этом самом месте.
– Жаль, что его нельзя было поднять. Его бы надо было отвести обратно в Соединенные Штаты. А если нет, кубинцы должны были найти у себя место для него, в память независимости острова Куба.
– У кубинцев осталась только часть «Мэна», задняя башенка судна была подарена кубинскому правительству и ждет теперь себе почетного места.
Острый локоть Билла вдруг толкнул меня в бок.
– Завтра надо будет посмотреть на эту башенку и найти кого-нибудь, кто рассказал бы нам всю эту историю. Наверное, это очень интересно!
Когда власти установили, что мы достаточно здоровы, чтобы явиться в их страну, каждому из нас дали пропускной билет.
