Конвертер Бессемера представлял собой огромный сосуд в форме цилиндра или бочонка, открытый сверху и с отверстиями в днище, соединенными с воздушной трубой. Сосуд был устроен так, что его можно было наклонить и придать ему горизонтальное положение.
В конвертер вливали бадью расплавленного железа, открывали клапаны воздушной трубы, и увесистый сосуд приводился в вертикальное положение. Струи воздуха, проходя через металл, заставляли его сильно кипеть. Целая колонна огня, искр и раскаленных добела газов вылетала из пасти горна.
Время от времени, выбрасываемые сильным пузырем воздуха, брызги раскаленного металла вылетали из цилиндра и рассыпались на тысячу искр. Я никогда не видел более интересного фейерверка. Все время не прекращался шум от прохода воздуха через металл. Процесс заканчивался за десять минут, и сосуд, все еще извергая потоки огня, медленно поворачивался, и из него выливалась свежая сталь.
Когда мы шли по двору по направлению к зданию с открытыми горнами, то были опять встречены взрывом. Огромное пламя вырвалось из двери, и в ту же самую минуту четыре или пять человек выпрыгнули из окна на улицу. Мы бросились к зданию, чтобы узнать, в чем дело.
– Смотри, смотри, – кричал Билл.
Вдоль наружной стены здания, футов на двадцать выше земли, шла галерея, на которую выходил целый ряд окон. Один рабочий выпрыгнул из окна на эту галерею с дикими от ужаса глазами и сильно возбужденный. Его платье было в огне. Он остановился, чтобы загасить пламя, потом вдруг снова побежал по галерее и опять скрылся в здании.
– Этот человек сошел с ума, – сказал дядя Эдуард.
Мы не решились войти в здание с этой стороны, так как масса расплавленной стали лежала на полу лужей, но мы побежали к противоположному концу и очутились там вместе с целой толпой людей, сбежавшихся узнать, в чем дело.
Там был и рабочий, который спрыгнул на галерею. Он вылезал из своей одежды, все еще дымящейся.
Оказалось, несчастье произошло оттого, что бадья с раскаленным металлом сорвалась с одного из двух крюков и опрокинулась, выливая раскаленную сталь на землю. Все обступили потерпевшего. Это был мастер, управлявший краном. Он был совершенно спокоен, хотя волосы его обгорели и платье тоже.
– Что случилось? – спросили его.
– Не знаю. Что-то сломалось. Я выскочил из своей кабинки, чтобы избежать взрыва.
– А зачем же вы опять туда вбежали? – спросил дядя Эдуард.
– Чтобы остановить кран. Надо было торопиться. Если бы я не выключил ток, он мог бы пробить стену здания. А потом там ведь были люди, которые могли не успеть выбежать. Когда первый поток брызг закончился, я вернулся назад и остановил кран.
В это время на место катастрофы подошел инспектор, который начал расследовать дело.
К счастью, никто не был убит и, кроме мастера на подъемном кране, никто не получил увечий. У него были легкие ожоги, и он ни за что не хотел идти к доктору. Имущество фабрики тоже не пострадало, потеряна была только одна бадья металла. Причиной катастрофы была поломка одного из крюков на подъемном кране.
– А отчего же произошел взрыв? – спро- сил я.
– Всегда происходит взрыв, когда горячий металл попадает на сырой грунт, – ответил инспектор.
– Стальное дело – опасное, – сказал дядя Эдуард.
– Да, но не думайте, пожалуйста, что такие вещи случаются ежедневно, – заметил инспектор. – У нас несколько лет не было ничего подобного. Нет, работы на сталелитейном заводе не так опасны, как они могли бы быть. У нас принимаются такие меры предосторожности, что наши рабочие находятся на заводе в большей безопасности, чем на улицах Нью-Йорка или Чикаго. Пропорционально числу жителей, у нас несчастья с людьми случаются реже, чем в больших городах.
Мы узнали потом, что мастера с подъемного крана, проявившего такое мужество, чествовали обедом, на котором ему было объявлено о повышении жалованья.
Я знал одного человека, который умел засыпать по заказу. Если ему надо было убить как-нибудь десять минут, он садился в свое кресло, откидывался на спинку, взглядывал на часы – и в следующую минуту уже храпел. Ровно через десять минут он просыпался, протирал глаза, прятал свои часы обратно в карман, даже не взглянув на них, и шел, куда его призывало дело. Не знаю, почему вид часов наводил на него сон, но мне всегда хотелось иметь при себе такое снотворное средство или голову, так легко приходящую в состояние безмятежного покоя.
Я метался без сна на своей полке в поезде «Starlight Limited» с шести часов утра, а теперь было уже одиннадцать. Я положительно не мог заснуть, несмотря на то, что нарочно улегся до восхода солнца, чтобы выспаться перед прибытием в Питсбург. Радость, ожидавшая меня там, не давала мне уснуть.
Дядя Эдуард устроил так, что мечта всей моей жизни должна была осуществиться – мы должны были совершить путешествие на паровозе.
