— Э, друг, будто я не видел. Я больше тебя здесь вижу, потому что бегаю повсюду… Но, если повезет найти косточку, да не простую, а с костным мозгом и хрящиками, да которую еще никто не грыз, унести ее в уголочек, равнодушно смотреть на нее вначале, а потом зажать лапами и всю аккуратно вылизать. И передними зубами слегка прикусить хрящик, а потом начать грызть ее до умопомрачения. Костный мозг языком выскребать. Такого наслаждения ты, Безносый, отродясь не испытывал!
— Я видел другие кости… И вы, четвероногие, двуногие, рано или поздно ими станете.
— Что ты заладил – когда-то будет! Я тебе лучше про Белку расскажу. Ты не представляешь, что это такое! Сама малышка, но такая, такая…
— Полкан, прошу вас, избавьте меня от подробностей. В такую ночь они неуместны. К тому же, вы, наверное, догадываетесь, сколько влюбленных разлучила смерть. Вы не понимаете, насколько она сильна. В качестве примера я расскажу вам свою историю. Может быть, вы сделаете правильные выводы. Это было давным-давно… Так обычно начинаются сказки и предания. За давностью времени моя история сойдет за легенду. Это было давным-давно, когда дамы еще ходили в кринолинах, а слово «честь» еще не превратилось в пустой звук. Тот, чьим надгробьем я являюсь, погиб на дуэли. Молодой человек был влюблен в девушку. Наверное, как и положено, она была прекрасна. Ее оскорбили жестоко и, возможно, несправедливо. Вам этого не понять, но единственным выходом тогда была дуэль.
— Почему же не понять? Пусть только кто тронет мою Белку, рррр-р-р-р…
— Бога ради, не перебивайте. Итак, он погиб. Родные, девушка были безутешны. Я говорил вам, что она, вероятно, была красива. Я выдел ее очень часто, с тех пор, как стою здесь. Горе изуродовало юное лицо. Красота хороша лишь для счастья. Вначале она приходила сюда каждый день, принося охапку белых нарциссов. Я утопал в море этих цветов. Так было не год и не два. Она приходила и плакала, шептала ласковые слова и разговаривала с ним. Но время шло, она появлялась все реже: раз в неделю, раз в месяц. К тому времени умерли родители
молодого человека, похоронили и их. Теперь девушка навещала уже троих. Она приходила все реже и реже. Лежали грудой засохшие нарциссы. Вскоре она исчезла. Последний раз она пришла сюда, приведя с собой хорошеньких девчушек четырех и пяти лет, своих дочерей. Я не узнал бы ее, так она изменилась, и лишь букет белых нарциссов подсказал мне, кто эта дама. Опустившись на колени, она заплакала. Постояв так несколько минут, ушла. Ушла, как оказалось, навсегда. И о ней еще долго напоминал высохший букет.
— А дальше, дальше?
— Дальше ровным счетом ничего. Прошло сто с лишним лет, никто не вспоминает обо мне. Теперь вы понимаете: смерть и забвение сильнее самых сильных чувств.
Неожиданно Полкан громко, с волчьей безысходностью завыл. Сквозь слезы Безносый расслышал:
— А меня за породистого выдавали, за сто рублей щенком купили… Хвост обрезали, морковкой с маслом кормили. Ошейник с бляшками… И звали меня Марк-Эрциус… Марик по-домашнему. А потом я стал дворнягой, и меня бросили. Бросили… Бросили…
— Прошу, вас, успокойтесь. Хотите, я буду звать вас Мариком? Право же, я не хотел вас расстраивать.
Безносый впервые за многие годы был взволнован.
— Не надо Мариком, я хозяина хочу настоящего. За которого в огонь и воду. Я любви хочу, любви! Любви-и-и…
Воцарилось тягостное молчание. В голове Безносого творилось невообразимое. Твердо, казалось на века выстроенный храм, рушился. Хаос был полным. С трудом подбирая слова, Безносый заговорил:
— Знаете, Полкан, я, пожалуй, не прав. Кроме смерти есть что-то еще. Хотя для каждого оно проходит, в целом оно вечно. Этой ночью я понял многое, понял, благодаря вам, и отчасти, конечно, собственному опыту. Смерть, она безусловна, но смерть многое разрушает, уничтожает красоту. Красоту, в самом широком смысле этого слова… Вы говорили о сегодняшнем утре, оно прекрасно. Жизни, природе свойственна красота. Как следствие, смерть – уродство, патология. Если главное в жизни смерть – значит, миром правит уродство, мрак, отчаянье. Это слишком дико и жестоко. Я ошибался более ста лет. Я принял всей душой внешнюю форму. Право же, она хороша – величественная, загадочная. Такой ее сделали люди. Они хотели скрыть ее уродство, безобразный оскал под маской. Я сам – порождение этого обмана. Не скрою, я был красив и отвлекал от омерзительности смерти. О, как я был глуп! Полкан, не отчаивайтесь! Белки, косточки и многие другие радости – это правильно, это хорошо. Забудьте о холоде могилы. Она не стоит вашего внимания. Жизнь и красота, верьте в них! И гуляйте с вашей Белкой от зари до зари. Бог простит.
Полкан, как завороженный, слушал Безносого. Внезапно он вскочил и бросился куда-то в боковую аллею.
— Безносенький подожди, я сейчас, сейчас!
Он вернулся скоро. В зубах белели нарциссы. Став на задние лапы, он положив цветы у ног Безносого и сел рядом, тяжело дыша. Безносый стоял, молитвенно сложив руки и опустив глаза. По растрескавшимся мраморным щеками стекали живые человеческие слезы.
