Творцы русской идеи полностью

Доктор философских наук, писатель и публицист Арсений Владимирович Гулыга (1921–1996) — германист с мировым именем, историк философии, создатель целого ряда философских биографий, трудов по философии истории и эстетике.

Его предки, происходившие из рода бояр Бибиковых, верой и правдой служили царю и Отечеству. В начале XVII века они оказались в Запорожской Сечи, где и получили прозвище «Гулыги», а при Екатерине переселились на Кубань. Дед Арсения Владимировича — И. Е. Гулыга в Первую мировую войну командовал дивизией на турецком фронте. Другой дед — Е. И. Мациевский, генерал-губернатор Забайкальского края, принимал участие в строительстве Транссибирской магистрали (на КВЖД до сих пор есть станция «Мациевская»). Отец — В. И. Гулыга был известным в стране инженером-доменщиком.

Судьба распорядилась так, что А. В. Гулыга родился «не там и не в то время» — в Чехословакии, что стало в дальнейшем причиной многих невзгод. К тому же отец, который, как только кончилась Гражданская война, по приглашению С. Орджоникидзе вернулся на родину восстанавливать народное хозяйство, в 1937 году был арестован и в 1938 году расстрелян. Неудивительно, что попытка с отличием окончившего школу А. В. Гулыги поступить в Московский институт истории, философии и литературы (МИФЛИ) окончилась неудачей. Устроившись на работу, он стал посещать лекции на философском факультете и, воспользовавшись ручательством своего шефа, директора издательства «Искусство» профессора МИФЛИ А. И. Лебедева, получил возможность сдавать зачеты и экзамены на отделении искусствоведения. В 1940 году его официально зачислили на третий курс философского факультета МИФЛИ. Учебу прервала война. Только в 1945 году он окончил философскиий факультет МГУ.

А. В. Гулыга принадлежит военному поколению. Командир взвода на Волховском фронте, переводчик полка, организатор участия немецких антифашистов в военных операциях в конце войны, он получил тяжелое ранение и контузию, награжден боевыми орденами и медалями. Окончание войны встретил в Кенигсберге в звании капитана.

После войны Арсений Владимирович работал в Отделе культуры военной администрации Берлина референтом (Kulturoffizier) по театрам, принимал участие в денацификации деятелей немецкой культуры, а вернувшись на родину, трудился в военной газете «Тревога». В 1955 году он был демобилизован из армии, после чего учился в аспирантуре Института истории АН СССР и защитил кандидатскую диссертацию по теме «Образование Социалистической единой партии Германии».

Более сорока лет, до конца своей жизни, А. В. Гулыга работал в Институте философии АН СССР (с 1992 года — ИФ РАН). Он был активным участником литературного процесса, всегда писал ярко и доступно. Первые его статьи и книга были посвящены проблемам американской оккупации на Дальнем Востоке в годы Гражданской войны¹[1] и созданы главным образом на основании документов Архива Гражданской войны Владивостока. И в дальнейшем его труды отличали точность исторического обоснования, интерес к архивным поискам. Он нашел в архивах и впервые опубликовал некоторые тексты Канта и Гегеля. Поиски и публикация считавшейся утраченной рукописи заключительной части философско-психологической повести М. М. Зощенко «Перед восходом солнца» вылились в настоящее приключение. Немецкие рецензенты его философских биографий обращали внимание на безупречность их фактографической базы.

Современный этап духовного развития А. В. Гулыга трактует как постсовременность («постмодерн»), предлагая собственную интерпретацию истории культуры. Если современность («модерн») смотрит на прошлое как на свою предпосылку, которую она призвана преодолеть, то постсовременность обращается с прошлым как со своей непосредственной составной частью. В этом смысле философия существует главным образом как освоение традиции. Речь идет о живой традиции, а потому задача состоит в том, чтобы, осваивая полученное наследие, свести его воедино, отсечь тупиковые ответвления, оценить важное для данного времени и, не искажая, понять все жизнеспособное и плодотворное, сделать его достоянием думающей публики. Философия указывает путь от прошлого через настоящее в будущее². Данная позиция противостоит постмодернистским «проказам», обращающимся с традицией по принципу «все дозволено».