Но сейчас я точно знаю, что это уже не пройдет. Сейчас я знаю, что ты застрял за моей дверью и никогда не войдешь, что невидимая колючая проволока протянута между нами, между моей настоящей любовью и твоей воображаемой любовью, и что есть вещи, которые никогда не происходят. Я должна была это знать.
Хорошо. Я слишком много болтаю. Вернемся к началу.
Вот мое первое воспоминание: я сижу на мягком диване, и восьмилетняя девочка с большими зелеными глазами кладет голову ко мне на плечо и ждет, что я поглажу ее по волосам. У меня было другое имя и другое лицо, но уже тогда это была я, именно я, такая как есть. И с тех пор я гладила ее волосы каждый день на протяжении долгого времени.
Я гладила их, когда они начали выпадать. Когда они исчезли совсем, я гладила лысину, а когда она выздоровела и волосы снова начали расти, я гладила ее плотные чудесные колючки. И когда ей уже не нужно было, чтобы я гладила ее, – я исчезла из ее жизни.
Тебе знакомо это чувство.
Да, я тоже была воображаемым другом.
И поначалу я наслаждалась каждым мгновением.
Видимо, есть разница между воображаемыми друзьями и воображаемыми подругами. От нас требуется гораздо больше мягкости, отзывчивости и понимания. Мне нравилась эта тонкая форма самоотдачи, то, как я могу залечивать раны, которые никто не видит.
Поначалу я, как и ты, сопровождала в основном мальчиков и девочек. Поддерживала, давала силы, говорила нужные слова. Позже, к моему удивлению, начался совсем другой период.
С годами меня все чаще и чаще воображали взрослеющие юнцы. И мужчины. Они уже не хотели, чтобы я просто гладила их по голове. Они хотели чего-то большего. Некоторые из них хотели человеческого тепла, другие – почувствовать силу, третьи – нежность, были и такие, кто жаждал чего-то извращенного и ужасного, но все они не смогли получить желаемое в реальной жизни и потому воображали меня.
Время шло, и я все больше чувствовала, что меня используют. Я нежно прижимала к себе детей, которые хотели со мной дружить, утешала юнцов, которые ставили на мне опыты первой любви, но я желала, чтобы поскорее прошли те мгновения, когда я была фантазией.
Понимаешь, когда все только начиналось, у меня были большие планы. Я хотела отдать все свои силы на то, чтобы менять, поддерживать, быть рядом с теми, кому я нужна. Но с годами я стала понимать, что большинству из них нужна не я. Они хотели, чтобы я вдохнула жизнь в пластиковую куклу, в которую они меня заключили, в маску, которую нацепили мне на лицо.
Менять? Поддерживать? Будь красивой и позволь воображать тебя так, как мы хотим. Никто не хотел представлять меня такой, какая я есть, а я не понимала почему. Меня самой вам недостаточно?
Когда тебя воображают так, понимаешь, что мир устроен иначе. Он работает по принципу «мне нужно больше», а не по принципу «это ровно то, что мне нужно». То, что я могла предложить, никто не хотел брать.
Даже самые одинокие и нежные в мире мужчины представляли меня не человеком, а лишь тем, что поможет им реализовать себя. Большинство из них не называли меня по имени. Они просто одевали меня в тело модели, которую видели в каком-то журнале. Некоторые выбирали для меня затейливые имена из своих любимых фильмов. Только дети иногда давали мне возможность представиться и назвать свое имя.
И тогда я представлялась Кассандрой.
Они никогда не любили меня, эти мужчины.
Желание, может быть. Жажда – определенно. Необходимость – без сомнения. Но на этом все заканчивалось. Нельзя любить кого-то, кто делает и говорит все, что ты хочешь, кто воплощает любые твои тайные мысли. Я была всего лишь проводником, так о какой любви может идти речь? Любовь возникает в результате трения между двумя людьми. Как спички, как коньки у конькобежца, как метеориты, которые загораются при прохождении сквозь атмосферу. Нам тоже нужно трение, чтобы что-то произошло с нашей жизнью.
Тогда я начала искать лазейки в законе. Маленькие бреши, которые позволят мне сделать то, что я делаю, менее пустым, стать в большей степени воображаемым другом и в меньшей – куклой с пустым взглядом. Я выучила все законы и подзаконные акты, которые регулируют мир воображаемых друзей. Я обнаружила, например, что можно говорить или делать вещи, которые не представлены конкретно, в случае если они не противоречат кардинально желанию моего воображателя. Выяснилось, что в строго определенных случаях я могу закончить «встречу» по своему желанию, а не по желанию моего воображателя. И что? Почти ни разу мне не довелось сказать «нет» и исчезнуть.
Я нашла еще кучу мелких законов, которые не имели отношения к делу. Например, у каждого воображаемого друга есть возможность подать прошение и стать «постоянным другом» определенного воображателя, то есть быть воображаемым другом только одного человека. Но у меня не было такого человека, чтобы я могла просить об этом.
И тогда я встретила тебя.
Другого воображаемого друга, сиявшего, как бриллиант в куче тряпья.
Каков был шанс, скажи?
