— Я буду тебя присваивать, приручать. Ты станешь жадной к моему телу. Ты будешь полностью моей. — Я никогда не соглашусь быть твоей! Ты забыл, что сделал? Как у тебя совести хватает… Адам впечатал меня в стену с такой силой, что выбил воздух из груди. Я могла себе представить, на что он способен. Какого черта этот опасный влиятельный мужчина помешался на мне? Я отвернула лицо, стараясь не дышать. Не вдыхать его манящий запах. Адам провел пальцами по моей скуле, точно гладил драгоценное сокровище. — Здесь, на круизном лайнере, тебя ждут двенадцать ловушек, — вкрадчиво шептал он мне на ухо, обжигая его горячим дыханием. — И я уверен, что ты во все попадешься. Потому что в одну из них ты только что угодила. Однотомник. ХЭ
— Эй, есть кто-нибудь? — Я заглянула в проем приоткрытой двери, удерживая щенка на руках. Шершавый язык облизывал мой подбородок.
Где же его хозяин? В гостиной никого. Из глубины номера доносился шум телевизора. Я двинулась на звук.
За спиной захлопнулась дверь. Я вздрогнула и медленно обернулась.
— Вот мы и встретились, малышка.
От этого проникновенного голоса у меня подогнулись коленки. На его низких нотах рычало штормовое море. Однажды оно меня чуть не погубило.
Адам перекрывал своей внушительной фигурой проход к двери. Тонкая ткань рубашки облепила бугры мышц на его мощных руках и плечах. Меня опалило огнем его пристального взгляда.
Он довольно ухмылялся. А у меня вскипала в жилах кровь. То, что он сделал, невозможно забыть. Я долгие месяцы пыталась вычеркнуть его из памяти, залечить раны на душе. Я сбежала от него в другую страну. И теперь он оказался со мной на одном круизном лайнере. Случайно?
Щенок завертелся в руках. Мне пришлось выпустить маленького золотистого ретривера. Адам прекрасно знал, что я мечтаю о такой собаке. Малыш помчался к нему.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, пытаясь сохранить голос ровным.
— Что я делаю в своей каюте?
Я имела в виду круизный лайнер, на который мне повезло попасть. И он, конечно же, понимал, о чем я спрашивала.
Адам потрепал щенка между ушей и двинулся ко мне. Как он смел после всего так соблазнительно улыбаться? Будто я должна растечься горячим сиропом от его улыбки, как раньше.
Как раньше никогда не будет!
— Я соскучился, малышка. Ты не представляешь, как сильно.
— Не приближайся! — Я выставила ладони перед собой, и он уперся в них грудью, накрыл мои руки своими. По телу взмыли разряды тока. Меня тащили в свой плен воспоминания о тех ночах, полных сокрушительного огня, когда мы были вместе.
Я терпела, делала вид, что меня не волнуют его прикосновения. Равнодушие — лучший выход.
— Я буду приближаться, малышка. — Он надавил собой на мои руки, преодолевая сопротивление. Я невольно согнула их в локтях. — Я буду тебя присваивать, приручать. Ты станешь жадной к моему телу. Ты отдашь мне свою душу. Ты станешь полностью моей.
— Самоуверенный мерзавец! Я никогда не соглашусь быть твоей! Ты сволочь, каких еще поискать! Ты забыл, что сделал? Как у тебя совести хватает…
Адам толкнул меня к стене, впечатал в нее с такой силой, что выбил воздух из груди. Я могла себе представить, на что он способен. Какого черта этот опасный влиятельный мужчина помешался на мне?
Нет, он буквально одержим мной. Как от него спастись? Если бы я заметила его среди пассажиров до того, как ступила на палубу, то бежала бы дальше, чем видела. А теперь что? Прыгать за борт в воду?
Я отвернула лицо, стараясь не дышать. Не вдыхать его запах. Адам провел пальцами по моей скуле, точно гладил драгоценное сокровище.
— Здесь, на круизном лайнере, тебя ждут двенадцать ловушек, — вкрадчиво шептал он мне на ухо, обжигая его горячим дыханием. — И я уверен, что ты во все попадешься. В одну из них ты только что угодила.
Сама пришла к нему в каюту, ничего не подозревая. Увидела на палубе потерявшегося щенка своей любимой породы. Не удержалась. Сразу захотела найти хозяина, поговорить с ним, расспросить о собаке. Подошла на ресепшен, и мне подсказали каюту хозяина щенка.
— Какие к черту двенадцать ловушек?
Адам умел руководить всем. Людьми, деньгами. И даже судьбой. Кто он такой, откуда у него столько связей, влияния и денег, я так и не узнала. Единственное поняла — о себе он лгал.
И это одна из причин, почему я сбежала от него.
— Двенадцать — очень символическое число для Нового года. Не так ли, малышка?
— Отойди, — потребовала я. Отталкивать эту груду каменных мышц бесполезно. Он не касался меня, застыл в опасной близости, и жар его тела проникал в мою кожу.
— Ты сменила духи. Мне эти даже больше нравятся. — Адам зарылся носом в мои волосы и шумно вдохнул. Мурашки разбежались по коже. Требовать отойти тоже бесполезно.
— Меня ждут. И начнут искать. А на ресепшене, между прочим, знают, в какую каюту я пошла.
Адам хмыкнул. Но отстранился.
— Мы скоро встретимся, малышка.
С колотящимся сердцем я кинулась прочь из его каюты. Он не оставит меня в покое, что бы я ни говорила, ни делала. Я помнила, насколько настойчивым он мог быть. Горы свернет, но добьется своего.
Однажды я уже подпустила его близко к себе. Больше такого не повторится.
На ресепшене мне дружелюбно улыбнулась миловидная девушка-администратор.
— Как я могу покинуть лайнер?
— Простите, но вы не можете это сделать до конца новогоднего путешествия.
— Почему это не могу? Я сойду на следующей остановке. Где она? В Мексике?
— Когда ваша семья выиграла путевку, вы подписали контракт. В конце путешествия вы будете сниматься для рекламы туристической компании и давать интервью о том, как вам тут понравилось. Если вы разорвете контракт, вам придется заплатить штраф.
— Сколько?