Но теперь мне будет намного труднее. Переспать с ним и планировать выполнить поручение Назара? Не подло ли? Ужасно гадко на душе. Но не я полезла к Адаму. Не я была настойчивой. Именно он разрушал мои границы, одну за другой.
Моя вина лишь в том, что мое упрямство оказалось слабее. Не выдержала. Сдалась. И, боюсь, это не последний раз. Хватит себя обманывать и утверждать, что смогу ему отказать, когда он так настырно меня соблазняет.
Главное, чтобы в душу не забрался.
Я пошатываясь сделала пару шагов и взяла с соседней скамейки сумочку со смартфоном. Мама обрывала телефон.
— Марточка, с Новым годом! Ты в порядке? Почему трубку не брала?
Никогда я не была против поговорить с мамой, но сейчас ее беспокойство раздражало. Потому что у меня не находилось ни одного вразумительного ответа, почему я игнорировала ее звонки. Звук зачем-то выключила? Кто в это поверит.
— Марточка, что-то случилось?
Я кинула взгляд на Адама. Доволен, гад. Добился. Урвал лакомый кусочек.
— Тут Адам постоянно звонит кому-то, не хотела мешать разговорами, — сказала шепотом. — Я позвоню позже. Передай всем от меня поздравления.
Можно было бы спрятаться за переписки с друзьями и подругами, но я отложила телефон и посмотрела в окно. Салюты над ночным городом до сих пор взрывались. То тут, то там. Красота.
— Малышка, иди сюда.
— То, что здесь произошло, еще не значит…
— Я знаю. Иди просто сюда. Присядь рядом.
Необязательно соглашаться. Но меня тянуло к нему. Как я дальше буду с этим справляться? Те причины, по которым я всегда бежала от него, словно действительно остались в прошлом году, где-то далеко.
Когда мы выйдем из закрытого пространства, из которого сейчас нет выхода, мне будет легче. Да. Все из-за этой клетки, парившей высоко над землей.
Я пересела ближе к Адаму, и он не преминул меня обнять, укутал в тепло.
— То, что здесь произошло, должно было рано или поздно случиться. Ты хочешь меня, я — тебя. И я не считаю, что после этого раза тебя получил. В прошлый раз наш секс не помешал тебе исчезнуть.
— Но отыметь меня ты поставил себе за цель. — Хотелось скинуть руку со своих плеч и вместе с тем прижаться к нему ближе. Как такое возможно? Меня словно швыряло с одного полюса на другой через экватор. Незавидное состояние.
— Да нет же, — коротко рассмеялся Адам. — Я никогда не хотел тебя просто трахать. Но в этом отказать себе, когда ты рядом, очень сложно. И цель у меня иная.
Много у него целей. Посадить меня на поводок и сделать послушной. Еще выжечь все нервы. Как пережить время, пока нас не спасут? Для начала сменить тему. Чтобы не стучался мне в душу.
— А где сейчас твой щенок?
— У капитана. Он мой старый друг.
И можно добавить: в курсе всего, что происходит. Теперь мой поступок, когда я пошла сдавать Адама начальнику службы безопасности и капитану, вспоминался со стыдом. Лишь бы он вдруг не спросил, как я своровала алмазы, я начала спрашивать про лайнер, почему он купил его.
— У меня отец был отличным судостроителем. Я люблю корабли с детства.
Хоть о чем-то он мог рассказать, не таясь, — о своем детстве. Я подхватила этот разговор, думая, что он вполне нейтральный. Но нет. Истории из детства сближали, я чувствовала это.
Мы долго болтали, не касаясь тех тем, которые могли нас рассорить. Адам больше не приставал ко мне, но и не выпускал из объятий. Выжидал. Пока у меня разовьется невыносимое чувство голода.
На самом деле я уже начала страдать от него. Останавливало лишь то, что чем дальше от полуночи, тем быстрее нас могут освободить. И будет ужасно унизительно, если нас застукают за тем самым делом.
Ближе к двум часам ночи на телефон Адама позвонили. В это время должны были спускаться все, кто праздновал на горе, и дежурные вернулись к работе, заметили, что канатная дорога стоит.
— Так что случилось? Нас скоро освободят?
— Да. Ремонтная бригада приедет нескоро, поэтому нас спустят прямо отсюда дежурные. А случилось то, что… — Адам усмехнулся. — Кто-то бросил кроссовки в механизм, который находится сразу за выездом кабинок. Он, я так понял, поддерживает трос. Кроссовок застрял, но не сразу, так как попал между колесами, а потом сработала аварийная остановка.
— Вот как…
То есть, получается, я виновата в том, что мы тут новогоднюю ночь провели? Хлопнуть бы себя со всей дури по лбу, но не при Адаме же? В темноте не особо видно было, куда я бросаю. Я даже представить не могла, что кроссовки попадут куда-то не туда! Черт бы меня побрал…
И все бы ничего, но Ростик, немного протрезвевший к трем часам ночи, в чем явно заслуга папы, поймал меня вместе с родителями в холле гостиницы. Они просканировали Адама с головы до ног подозрительным взглядом, а брат схватил меня под локоть и оттащил в сторону.
— Ты не помнишь, я на гору в кроссовках приходил? — в панике спросил он. Уже одет нормально, но одежда явно чужая.
— Нет.
— Значит, точно где-то в городе посеял. Пойдешь со мной искать? Мои друзья совсем никакущие.
