Олег не понял, как здесь оказался Бусыгин, но именно он стоял сейчас у него за спиной.
— А можно?
— Нужно.
— Он убил Веронику!
Петрушина штормило, но все же он продолжал убегать.
— А я о чем?
— А что мне будет?
— Я никому ничего.
— Точно?
Олег прицелился, но калитка неожиданно открылась, во двор вошли оперативники — Птицын, Мотыгин. А на ружье легла тяжелая рука.
— Момент упущен, — не без сожаления проговорил Бусыгин.
Петрушина схватили, ткнули мордой в снег.
— Я все равно его убью, — покачал головой Олег.
— Ну, это уже без меня, — усмехнулся Никита, вырвал ружье из его рук и направился к своим товарищам. А Олег повернул назад. Сначала он должен привести в порядок свою жену, а потом уже все остальное.
Преступление раскрыл Никита, но Птицын взял убийцу. Заломал, надел на него наручники. Впрочем, Никиту это ничуть не печалило. Нравится ему Птицын или нет, но они — одна команда. А Никита — полноценное звено в общей системе. Он прошел боевое крещение, и теперь он — свой среди своих. И Птицын его признал, и Мотыгин. А впереди у них столько дел. Но сначала нужно доставить в Москву преступника.
— Что, головка бо-бо? — спросил Мотыгин у Петрушина.
— Да иди ты! — буркнул тот.
— А как ты лейтенанта нашего приложил, чуть не убил!
— Это не я!
— Игонина ты тоже не убивал!
— Нет.
— И его дочь тоже не ты убил?
— Нет!.. Вы ничего не докажете!
Мотыгин и Птицын засмеялись в голос. Присоединился к ним и Никита. Доказательств против Петрушина — вагон и маленькая тележка, так что сидеть ему до конца своих дней. Два убийства — это пожизненное. Плюс покушение на сотрудника полиции. Да и Кондакова этот урод пытался зарубить топором…
Кондаков, конечно, молодец. Но и Никите не в чем себя упрекнуть. И теперь он с легкой душой мог взяться за новое дело.
