Райли расхохотался, а Ремингтон притянул меня к себе одной рукой, прижимая вторую к моему животу и глядя мне в глаза, пока мы с глупым видом ожидали, когда наш ребенок начнет двигаться. Когда малыш снова толкнул меня изнутри, Реми рассмеялся, и я почувствовала, как безграничная любовь наполняет меня. Я обняла его.
– Ну, теперь этого достаточно, чтобы ты почувствовал, что наш малыш реален? – едва слышно произнесла я, наклонив голову, на моих губах танцевала улыбка. Мои ноздри почувствовали упоительный запах мыла и пота, исходящий от его кожи.
– Просто магия какая-то, – прошептал он. Глаза его светились радостью. Он покрывал поцелуями мой лоб, нос, щеки, подбородок, а потом схватил меня за талию и подбросил в воздух и ловко поймал. Я издала испуганный вскрик.
– Ремингтон Тейт, ты единственный мужчина, кто подбрасывает свою беременную подругу в воздух!
– Моей маленькой зажигалке это нравится! – Он снова меня подбросил. В тот вечер мы впервые поставили нашему малышу его первую песню. Реми положил наушники на мой живот и включил песню группы Сreed «С распростертыми объятиями».
Этой песней он хотел сказать ребенку, что покажет ему весь мир и примет его с распростертыми объятиями, и могу поклясться, что малыш успокоился, а его прекрасный сексуальный отец вытянулся на кровати рядом со мной и начал меня целовать.
– Интересно, она поняла, что я хотел сказать? – глухим голосом спросил он, покрывая меня поцелуями, пока музыка лилась в мой живот.
– Конечно же, он все понял, потому что все это о тебе, – мягко произнесла я, обхватывая ладонью его подбородок.
Он засмеялся.
– Все обо мне?
– Конечно. И вся моя жизнь о тебе, – театрально произнесла я, намекая на то, что я все же несколько преувеличиваю, но его улыбка была такой широкой и ослепительной и он был так явно горд, что я похлопала его по подбородку и рассмеялась, и по какой-то причине мне захотелось произнести это снова, лишь для того, чтобы увидеть эту неотразимую улыбку на его лице.
– Да, Реми, ведь речь идет о тебе.
– Все СМИ пестрят заголовками, что девушка Рипа беременна, – сообщил Пит во время нашего полета в Остин.
Джозефина отныне тоже путешествовала вместе с нами, и теперь она сидела в кресле рядом с Питом, Райли и Ремингтоном в гостиной части салона, тренер расположился на сиденье сзади, а я сидела в другой части гостиной. Судя по всему, Реми, ребята и телохранительница обсуждали мою безопасность во время двух матчей, которые должны были состояться в Остине. Уже приближался полуфинал, и в какие-то из дней Скорпион должен был выступать одновременно с Ремингтоном.
Какая-то потаенная часть меня хотела бы встретиться с Норой во время этих боев, в то время как другая опасалась последствий такой встречи.
Реми пребывал в довольно мрачном настроении и, казалось, был помешан на моей безопасности. Его явно выводил из равновесия тот факт, что его гребаные родители жили в Остине, а также то, что он продал дом, в котором мы обычно останавливались. Пит арендовал другой, чтобы мы могли скрыться от любопытных глаз журналистов, но это вовсе не успокоило Ремингтона. Я знала, что для него невыносима сама мысль о том, что я нахожусь со Скорпионом в одном штате, а тем более в одном городе.
Пока я показывала Диане проекты оформления детской комнаты, которые мне прислала Мелани, я все время слышала приглушенный, но твердый голос Ремингтона:
– Если кто-то посмеет приблизиться к ней или не так посмотреть на нее, немедленно займитесь им.
Уголком глаза я видела, как Пит мрачно кивнул, разглаживая черный галстук.
– Не беспокойся, Рем. Я буду защищать ее так, как если бы она была моей женой.
– Она не твоя, придурок. Она МОЯ.
– Мистер Тейт, – вмешалась в разговор Джозефина. – Я все время буду рядом и буду следить за тем, чтобы ей ничего не угрожало и не причиняло неудобства.
– Мне действительно нравится этот эскиз в голубых и зеленых тонах, – сообщила мне Диана, пытаясь отвлечь меня от разговора в другой части самолета. Повернувшись к ней, я печально произнесла:
– Жаль, что не сработал этот фокус с кольцом. Ремингтон не желает знать ничего про пол ребенка, а я не хочу спрашивать об этом у доктора, а то потом ненароком проговорюсь.
– Эй, Брук! – позвал меня Райли из другого конца салона.
– Как вы собираетесь его назвать?
Ремингтон, опустив плечи, склонился, чтобы изучить что-то, что Пит показывал ему на экране телефона, и я решила, что он меня не услышит, и произнесла:
– Если это мальчик, то я еще не придумала для него имя. Но у меня есть идеальное имя для девочки.
– И какое же? – спросил Райли, откидываясь назад с явным любопытством на лице.
– Айрис, – с нежностью в голосе произнесла я. Ремингтон тут же повернулся и посмотрел на меня, и его теплый взгляд прожег меня насквозь, по моему телу прокатилась волна любви и желания.
– Айрис мне нравится, – произнес он хрипловатым голосом, одобрительно кивая.
