- Как тебе удается с ним работать?
- Мы с ним связаны - в радости и в горе. Случается, доводим друг друга до белого каления.
Джемма открыла было рот, чтобы попросить Фелипе рассказать более подробно об Агустине, но тут же и закрыла его. Она не понимала этих людей, и уж меньше всего могла понять, почему они связаны друг с другом в радости и в горе. Если они не уживаются вместе, то почему Фелипе от него не уходит? Существуют тысячи нефтяных компаний, где он мог бы найти работу.
Прозвучал сигнал к ужину. Нервы у Джеммы были настолько напряжены, что она даже подскочила.
Заметив ее состояние, Фелипе подошел и тронул ее за руку. Она злобно вырвалась. Он бросил на нее такой непроницаемо холодный взгляд, что ее передернуло.
- Пойдем ужинать, пока у нас от голода ноги не подкосились, - попытался пошутить он. Ответив ему ледяным взглядом, она вышла вместе с ним из комнаты.
Обеденная зала выглядела чересчур старомодно, все в ней, казалось, сохранилось еще со времен феодализма. Над роскошно сервированным столом пылали свечи в массивных люстрах из витого железа. Хрусталь переливался мириадами ярких бликов. Столовое серебро, тяжелое, старинное, казалось бесценным музейным экспонатом, как и великолепный фарфор. В центре стола высился невероятных размеров канделябр с танцующими среди дюжины свечей нимфами. Широкие вазы с нежно-кремовыми орхидеями были расставлены между приборами и бокалами. Джемма пожалела, что ее нервное состояние не дает ей возможности по достоинству оценить все это великолепное убранство.
Агустин дожидался их появления - у кресла во главе стола.
- Сюда, Джемма, - указал он на место слева от себя. - Фелипе, ты не поговоришь с Бьянкой? Я не стану терпеть опоздания. Мы ужинаем в девять, и ей это прекрасно известно.
- Сам с ней говори, - огрызнулся Фелипе, усаживаясь справа от Агустина, рядом с тем стулом, который, без сомнения, предназначался для Бьянки. - Она твоя гостья, а не моя.
У Джеммы сердце замерло в груди, она стрельнула в мужчин беспокойным взглядом. Агустин скрыл свой гнев, его выдали лишь стиснутые челюсти. Джемма не могла поверить, что Фелипе позволяет себе такой грубый тон по отношению к своему боссу, не могла поверить, что Агустин в ответ не разносит того в пух и прах, не могла поверить, что кузина Фелипе - гостья Агустина!
- Где вы учились? - неожиданно поинтересовался Агустин, когда Мария начала разносить первое блюдо - холодный суп белого цвета с плавающими в нем виноградинами, от которого исходил аромат чеснока и миндаля.
- Голдсмитский... - вырвалось у нее прежде, чем она что-либо сообразила. В этом колледже изящных искусств училась и ее мама. Помнит ли Агустин? За шесть месяцев, что они были вместе, он, наверное, узнал о ней абсолютно все. Она взглянула ему в лицо, заметила на виске пульсирующую жилку, но не смогла бы поклясться, что это не работа ее собственного воображения. - После окончания колледжа, - продолжала Джемма, - я брала частные уроки у Сайруса Пейджета. Он известен в Европе...
- Королевская Академия, - пробормотал Агустин, принимаясь за суп. - У вас был прекрасный учитель.
Сердце Джеммы ускорило свой бег. Он немало осведомлен о мире искусства.
- Да, самый лучший.
- Вы, должно быть, талантливы, раз он принял вас под свое крылышко.
- Так оно и есть! - ответил за нее Фелипе. - Я бы не настаивал именно на ее приглашении, если бы не знал, что в целом мире лишь она одна способна из чего угодно сделать конфетку.
Джемма оцепенела, опустив взгляд в тарелку с супом. Уж сейчас-то Агустин точно взовьется до небес! Однако и это оскорбление осталось без последствий. Растерялся? Джемма так точно растерялась.
Следующее блюдо, "chipi chipi", как назвал его Фелипе, оказалось густым соусом с крошечными моллюсками. Джемма терпеть не могла моллюсков, но вежливость не позволила ей отказаться. Она осторожно попробовала, обнаружила, что вкус не так уж и плох, и умудрилась полностью разделаться с блюдом, пока Агустин с Фелипе обсуждали достоинства орхидей, украшавших стол.
Пригубив вино - восхитительное калифорнийское шардоне, - Джемма подняла глаза и поймала изучающий взгляд Агустина.
Ужасная мысль, что он обо всем догадался, молнией промелькнула у нее в голове. Она уверилась в своей догадке, когда Фелипе отвернулся, чтобы похвалить Марию за прекрасное блюдо, а Агустин тихо произнес:
- У вас чудесные волосы.
Волосы ей достались от матери. Но нет, невероятно, чтобы он как-то связал ее с мамой. Интересно, подумала Джемма, что бы он сказал, если бы она вдруг встала и провозгласила: "Я ваша дочь, о которой вы ничего не знали". О Боже, это даже не смешно. Она сделала еще один глоток из бокала.
- Благодарю, - прошептала она, принимая комплимент. Ей почему-то показалось, что это было сказано искренне, а не из желания пофлиртовать. Вот был бы ужас!
Мария уже собиралась разносить мясо под маринадом, когда в комнату впорхнула Бьянка, возвестив о своем прибытии громким цоканьем каблучков.
Все обратили на нее свои взгляды: Фелипе - сдержанный, Агустин - гневный, Джемма - выжидательный.
