Лимузин покачивает на ухабах поселковой дороги, и от этого шампанское кружит голову ещё больше. Мне бы день продержаться. Так мечтала о свадьбе, а всё пролетает, как во сне. Незадавшийся девичник даёт о себе знать. Но всё искупают объятья Руслана. Как же я счастлива! И как я хочу от него маленького. Тогда мы станем настоящей парой, и он больше не будет относиться ко мне, как к ребёнку. Хотя я уже привыкла к этому. И отшлёпать муж меня может, и при необходимости в угол поставить. Прижимаюсь к нему спиной и смотрю на реку, протекающую за окном. Сейчас перемахнём через мост и приедем в усадьбу.
— Маруськин, любимая! — шепчет Руслан мне на ухо. — Хочу целовать тебя до одурения. Ты так вкусно пахнешь.
Его пальцы будто невзначай скользят по моей груди, и желание мужа передаётся мне. Я нахожу его крепкое колено и от центра прохожусь по нему в разные стороны пальцами. Руслана всегда это заводит. Этот секрет мне известен давно. Руслан прикусывает мне ухо и тихонько рычит в него.
— Съем тебя, маленькая!
Похоже, отец греет уши и ему передаётся наше шаловливое настроение:
— Думаю, после венчания мы все заслужили небольшой отдых, — он обнимает Марго за плечи. — Фуршет для гостей готов, а хозяева полчаса могут и соснуть. Что скажет моя королева?
— Нет уж! Давай закончим с официальной частью, танец невесты с отцом и женихом, вручение подарков. А потом за столом подремлешь!
— Ну, Маргоша, — тянет Фрол. — Ну я быстро, как заинька!
— Ты о чём вообще? — выпрямляется мать, чуть не уронив Ксюху с колен.
Меня разбирает смех. Что папа любит делать, как заинька, для меня не секрет. Спальня родителей и моя комната разделены одной стеной. Стыдно признаться, но я иногда любила подслушивать их разговоры и шокировать потом Руслана некоторыми бойкими фразочками.
— Прилечь… Хочу… С тобой, — смущается отец, понимая, что уже все дочери с интересом прислушиваются к его разговору с Марго.
— Потерпи до вечера, — она подставляет ему губы.
Отец целует Марго и трётся об неё носом.
— Постараюсь.
Таким цветущим я ещё не видела мамин сад. Утром даже не обратила внимания. Белые вазоны с ампельными цветами розовых, лиловых и жёлтых оттенков, маленькие фонтанчики, арки с херувимами. Дорожки, посыпанные гравием этих же оттенков. Арка для регистрации на берегу пруда с лениво колыхающимися от лёгкого дуновения ветра шёлковыми портьерами. В её проёме уже громоздится дама необъёмных размеров с кожаной белой папкой в руке. Дама шевелит губами, не иначе учит наши имена. Текст за много лет работы в загсе должен от зубов отлетать. Приличный стаж запечатлён на монументальном лбу. Платье дамы кажется продолжением портьеры, сложенной в многочисленные складки. Увидев нас с Русланом, она поправляет на носу очки и ещё усерднее вчитывается в написанное.
Гости рассаживаются на стульях. Среди них женщины, в детстве вызывавшие у меня жуткую ревность. На Руслана спрос был велик всегда. Сейчас это уже самодостаточные матроны, и они дарят нам с мужем лишь милые улыбки.
Фрол и Марго выходят из дома довольные. Не иначе как заинька своего не упустил. В руках у отца гитара, а сияющий вид говорит о его прекрасном расположении духа. Родители проходят на почётные места в первом ряду. Отец садится и при помощи колков подтягивает струны на грифе.
— Папа будет играть! — шепчу я Руслану со щенячьим восторгом.
Помню из детства, когда отец дома брался за гитару, я, если не забиралась на руки к Руслану, усаживалась возле ног Фрола на одну из двух маленьких табуреток. На вторую он ставил ногу. Я любила пальцем водить по контуру татуировки на его лодыжке и слушать, как он поёт.
Монументальная дама выступает из арки вперёд, как ледокол «Красин»[1]
, и гости смолкают. Папа берёт первый аккорд мелодии Поля Мориа из кинофильма «История любви»[2]
, и Руслан выводит меня на голубую ковровую дорожку. Мурашки врассыпную бросаются по моей спине, я держусь за Руслана двумя руками и боюсь в который раз разреветься за сегодня. Мы идём мимо бесконечных рядов стульев, лица гостей неразличимы. Поднимаемся по ступеням на небольшой пятачок. Я совершенно не понимаю, что говорит нам дама. Оборачиваюсь на отца, и вижу, как из его глаз текут слёзы. Марго что-то шепчет ему и вытирает щетинистые щёки Фрола белым кружевным платком.
Руслан сжимает мой локоть, чтобы я мяукнула «да». Мы снова обмениваемся кольцами и ставим подписи в книге регистрации. Наши свидетели с важным видом заверяют наш брак росчерком пера.
Монументальная дама распинается про светлое будущее, снимает очки, набирает полную грудь воздуха, готовясь выйти на новый виток славословия. В этот момент отец ударяет по струнам и встаёт.
— Ты у меня одна, словно, в ночи луна[3]
! — его голос, как целебный нектар наполняет меня.
Гости хором подхватывают песню, и Руслан, откинув мою фату, взахлёб целует меня.
