Помогаю себе рукой, опять сжимая член у основания, чувствуя, как он дёргается. А потом языком касаюсь солоноватой головки. А это приятно, и даже очень.
— Котенок, давай ты освободишь меня, — уже не угроза, а предложение.
— Нет, Алан Рудольфович, вы упустили свой шанс, — да, чувствую себя настоящей садисткой.
Беру его в рот насколько могу, начиная работать языком, проходясь по всей длине, по крупным венам. Руки спускаются ниже, к яичкам, беря то одно, то другое, немного сжимая. Слышу ответный рык и лязг металла.
— Соня! — опять этот властный тон, от которого внутри все сжимается, а клитор начинает пульсировать только от его слов.
— Тише, Алан Рудольфович, — говорю я как ни в чем не бывало. А потом приподнимаюсь.
Плюс этого комплекта в том, что трусики такие крошечные, что я просто отодвигаю черную полоску. Приподнимаюсь, а потом тихонько начинаю насаживаться на него. Вбирая внутрь, чувствуя, как он растягивает меня. Когда он полностью во мне, то начинаю привставать, и так каждый раз, растягивая удовольствие. Но Алану это совершенно не нравится.
— Быстрее!
— Не мешайте мне получать удовольствие, — продолжаю эти действия, трогая свою грудь, пощипывая соски. Закрываю глаза, представляя, как бы это сделал Алан. Грубо. Яростно, не щадя. Поэтому мои действия становятся тоже резкими. Не выдерживаю, начинаю стонать.
И тут словно спускаю его с крючка. Опять звон металла, и я ощущаю сильные руки на своих бедрах. Меня резко переворачивают так, что я оказываюсь лицом к постели.
— Все, ты доигралась, Котенок! — рычит он.
Один грубый толчок, и мужчина во мне. Сразу же начинает быстро вбиваться в меня. Наматывает волосы на кулак и прижимает при этом мою голову к подушке, не давая пошевелиться. Грубо имея. Мне нравится это. Я практически кричу. Ощущая, как он глубоко. И как мне нравится, когда Алан именно такой! Злой. И эту злость вымещает именно так.
Прямо вижу картину со стороны, как он вбивается в меня сзади. Слышу, как скрипит наша кровать. Звук влажных, потных тел, его дыхание и мои стоны…
— Я был глупым юнцом, который верил в искреннюю любовь! — рычит он, сжимая мои бедра практически до синяков. — Она была девочкой с параллельного курса. Я был беден и поэтому мог предложить ей только свою романтику. Она согласилась, я влюбился, а она бросиламеня, сказав, что лимит ее времени на нищебродазакончился. Растоптала мои чувства. Вот и вся правда!
Я слышу это, и мне одновременно хочется плакать и радоваться. Потому что я еще сильнее начинаю любить его. А еще я испытываю самый крышесносный оргазм в жизни. Физически и морально. Когда он берет меня за скулы, впечатывая в свою грудь, тянет лицом к себе.
— Люблю тебя, Котенок…
— И я тебя… — хрипло произношу я, все еще чувствуя, как лечу в нирвану.
И он тоже кончает, сильно, целуя меня. Теперь я глотаю его оргазм.
Он выходит из меня, и горячая сперма течет по моим бедрам.
— Иди сюда, — шепчет он мне, ложась на спину и утягивая меня на свою грудь. — Теперь ты все знаешь…
Алан нежно гладит меня по мокрым волосам.
— Да, знаю, почему ты сразу не сказал? — спрашиваю тихо, я все же сорвала голос.
— Не знаю, это было так давно, — пожимает плечами. — И я понимаю, каким же я был дураком.
— Нет, ты не дурак! — привстаю, бью кулачком по его груди. — Ты просто был обычным парнем. А она — конченая дура, как и сейчас!
— Возможно, — смеется он и опять укладывает мою голову на свою грудь. — Хотя я благодарен ей за тот случай. Тогда бы я не испытал разочарования и не добился бы того, что имею сейчас.
— Это не отменяет того, что она все равно конченая сучка! Еще раз увижу ее — повыдергиваю волосы.
Да, я кровожадная, и очень. Особенно сейчас, когда поняла, как она обидела моего мужчину.
— Не стоит, Котенок, не трать свои силы на нее, лучше провести эти дни с пользой и еще немного отдохнуть.
— Да, ты прав, у моря…
Лежать на пляже и смотреть на бескрайний горизонт.
— Заниматься сексом прямо в море, — улыбается он и сжимает мое бедро.
— Я не против, — смотрю на него. — Люблю тебя… — теперь говорю первая. Тянусь к его губам.
— И я тебя, Котенок.
Последние деньки и правда наслаждаемся только друг другом. И никаких вам экскурсий, или что там предлагала мымра. Только песок и море. Кстати о ней… Конечно, я обещала Алану не трогать ее и не обращать внимания, никакого. Но один раз это случилось само собой. Мой мужчина ушел за едой нам, а она проходила мимо, фыркая, явно намекая, что мы питаемся в какой-то местной забегаловке, а не в элитном ресторане, который находится дальше.
Ну да, там, может, и престижнее, но зато тут уютнее и вкуснее.
— Эй, Олег! — странно звучит, но я зову именно того «Прохора Шаляпина на минималках».
И да, он откликается. Смотрит на меня, но не здоровается. Наверное «мамка» запретила.
— Что? — спрашивает он, хмурясь. Явно копирует свою спутницу.
— Хотела сказать, чтобы ты долго не зависал с ней. Явно же помирать не собирается, а то и пережить может, если еще больше ботокса колоть будет. И останешься ты у разбитого корытца, как говорится.
