В шестом классе у нашего преподавателя по естественным наукам было две крысы, которых он держал в классе. Их звали Микки и Минни – очень оригинально. Минни была милой, а Микки никогда не проявлял особого дружелюбия. Не припомню, чтобы он кого-нибудь кусал, но и добрым он явно не был. Когда они умерли, я предложила провести вскрытие, чтобы определить причину смерти. Мои одноклассники только ужаснулись этой идее. Да ради всего святого, это же занятия по естественным наукам! А меня сочли странной всего лишь из-за какого-то предложения. Но ученые всегда делают то, что должны – и сейчас я собиралась поступить так же. Неприятно, но необходимо.
Грохот в туннеле стал громче.
В воздухе появился кисловатый запах, заставляющий меня сморщить нос.
Крысы убежали с рельсов.
Я глубоко вздохнула и сделала шаг.
Я сделала еще один шаг назад в ожидании, пока поезд затормозит у станции. Я вовсе не собиралась покончить с собой. Придется довести дело до конца, несмотря на страх. Двери вагона открылись, и платформа снова наполнилась людьми. Я сделала глубокий вздох: больше откладывать было нельзя.
В этот раз мне не понадобился телефон, чтобы найти нужный дом. Адрес намертво впечатался в память, а ноги сами вели меня куда нужно. Калитка громко скрипнула, заставив меня подпрыгнуть, но вокруг не было ни души. У соседей так орал телевизор, что они бы и друг друга не услышали, не говоря уже о звуках с улицы. Через окно доносился звук заставки новостной передачи.
Я тихо зашла во двор. Воздух был пропитан запахом лаванды, которая росла вдоль дорожки. У заднего крыльца я остановилась. Весь сад зарос плющом, деревянный стол в окружении четырех стульев задвинули подальше, а у забора виднелся большой полосатый зонт. Если приглядеться, то в свете луны можно было различить очертания овощных грядок. Наверное, во времена войны это был образцовый двор прадедушки и прабабушки Никки – такой же, как и у всех в то время. Маленький вклад в общую победу. Если так, то нынешнее состояние грядок им бы не понравилось: сорняки заполонили все вокруг и чувствовали себя прекрасно.
Никто не потрудился заменить перегоревшую лампочку на крыльце. Я осторожно поднялась по ступеням – при этом мне все время казалось, что кто-нибудь вот-вот распахнет дверь и поинтересуется, что я тут забыла. Но ничего такого не произошло. Если Никки или ее мама починили замок, то попасть внутрь мне не удастся и все закончится, не успев начаться. Дверная ручка была прохладной на ощупь; я задержала дыхание и повернула ее. Замок щелкнул, и дверь с легким скрипом открылась.
Я оказалась в маленьком коридоре, ведущем на кухню. Места в нем хватило как раз на крохотную скамейку, сидя на которой удобно снимать обувь. Я разулась, но вместо того чтобы поставить ботинки на пол рядом с парой фирменных кроссовок и черных резиновых сапог, убрала их в сумку. Я не собираюсь искать свою обувь, если вдруг придется убегать. К тому же хотелось как можно тише передвигаться по дому. Я подобрала с пола конверт и прочла имя адресата, прежде чем положить его обратно рядом с рекламными листовками. Оно мне мало о чем сказало, я уже и так знала, что «Никки» – это выдуманное имя, а фамилию она мне никогда не называла.
Я вытащила нож со дна сумки. Он оказался на удивление легким. Я стянула его с метфордовской кухни сегодня днем – хотелось что-то побольше, вроде тесака, а попался только этот, для разделки рыбы. Но для моей миссии и такой сойдет.
Мои носки слегка скользили по полу, пока я пробиралась через кухню. В раковине было полно грязной посуды, в воздухе стоял кислый запах – в мусорке явно что-то протухло. С лестничного пролета я заглянула в гостиную. Не знаю, что хотела там увидеть, но все выглядело совершенно обычно. На диване валялась раскрытая книга, какой-то детектив, а рядом на столике стоял недопитый бокал красного вина.
Отсчитывая в уме пятьсот долгих секунд, я прислушивалась – надо было удостовериться, что здесь больше никого нет. Никки наверняка осталась на ночь где-то в другом месте – ведь без алиби эта затея не имела смысла, – но я все равно ей не доверяла. Мало ли, вдруг ей захотелось убедиться, что на этот раз я все сделаю как надо. Или она могла оказаться одной из тех, кому нравится наблюдать за всякой жутью типа кровавых преступлений.
Ни звука. Казалось, что в доме вообще пусто. Я чуть не засмеялась, но вовремя прикусила губу. Какая ирония: я наконец-то набралась смелости сделать это, а мамы Никки может даже не оказаться дома.
