Критики считают имя Никколо Амманити новым итальянским синонимом слова «талант». Его романы и рассказы переводятся на множество языков, удостаиваются престижных литературных премий, экранизируются — на сегодняшний день по произведениям Амманити снято шесть художественных фильмов. Миниатюрный шедевр «Ты и я» (2010) вдохновил великого режиссера Бернардо Бертолуччи на возвращение к работе после долгих лет молчания и таким образом стал мировым бестселлером дважды — в литературе и в кинематографе. Четырнадцатилетний социопат Лоренцо Куни обманывает родителей: сделав вид, будто уехал кататься на лыжах с одноклассниками, он неделю тайно живет в заброшенном подвале собственного дома. Против его воли к нему присоединяется сводная сестра Оливия, пользующаяся в семье странной и нехорошей репутацией. Молодые люди и представить себе не могли, что принесут им эти несколько дней совместного добровольного заточения.
Поистине в ночном мраке
моей души всегда
три часа утра.
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
Вечером восемнадцатого февраля двухтысячного года я рано лег спать и сразу уснул, однако ночью проснулся и больше уже не сомкнул глаз.
В шесть десять я лежал, натянув толстое пуховое одеяло до самого подбородка, и дышал открытым ртом.
В доме стояла тишина. Слышались только дождь, стучавший в окно, шаги матери этажом выше — она прошла из спальни в ванную — и сипение, исходившее из моего горла.
Вскоре мама придет будить меня, чтобы отвезти к ребятам.
Я включил лампу в виде кузнечика, стоящую на тумбочке. Зеленый свет упал в угол, где лежали рюкзак, набитый одеждой, куртка, мешок с лыжными ботинками и стояли лыжи.
В промежутке между тринадцатью и четырнадцатью годами я неожиданно вытянулся, словно меня откормили удобрениями, и стал выше сверстников. Мама говорила, что меня, наверное, тянули две тягловые лошади. Я уйму времени проводил перед зеркалом, разглядывая свою бледную кожу, усыпанную веснушками, волосы на ногах. Голову мою украшал каштановый кустарник, из которого торчали уши. Половое созревание изменило черты лица, и между зелеными глазами у меня выступал крупный нос.
Я поднялся и полез в карман рюкзака, лежавшего у двери.
— Перочинный нож тут. Фонарик тоже. Все есть, — прошептал я.
В коридоре послышались шаги матери. Должно быть, она в синих туфлях на высоких каблуках.
Я юркнул в кровать, погасил свет и притворился, будто сплю.
— Лоренцо, проснись. Уже поздно.
Я повернул голову и потер глаза.
Мама подняла штору.
— Какая противная погода… Будем надеяться, что в Кортине лучше.
В тусклом рассвете нарисовался ее тонкий силуэт. На ней были юбка и серый жакет, которые она надевала, когда занималась каким-нибудь важным делом. Глухой свитер. Жемчужное ожерелье. И синие туфли на высоких каблуках.
— Доброе утро. — Я зевнул, как будто только что проснулся.
Она присела ко мне на кровать.
— Дорогой мой, хорошо спал?
— Да.
— Пойду приготовлю завтрак… А ты умойся пока.
— А что Нихал?
Она поворошила мне волосы.
— В это время он еще спит. Он дал тебе выглаженные майки?
Я кивнул.
— Ну, вставай.
Я и хотел бы подняться, но что-то сдавило мне грудь.
— Что с тобой?
Я взял ее за руку.
— Любишь меня?
Она улыбнулась:
— Конечно люблю.
Она поднялась, посмотрелась в зеркало возле двери и пригладила юбку.
— Ну, давай же, вставай. Сегодня тоже тебя нужно тянуть из постели?
— Поцелуй.
Она наклонилась ко мне.
— Ладно, ведь не на военную службу отправляешься, а всего лишь на «лыжную неделю».
Я обнял маму, прижался щекой к ее светлым волосам, ниспадавшим на лицо, и уткнулся в шею.