Липы расступились неожиданно, и Тина задохнулась от смеси удивления и восхищения. Дорога вела мимо изумрудно-зеленых лужаек, диковинно постриженных кустов, ярких цветочных клумб и аккуратных дворовых построек к белому двухэтажному дому, приземистому и изящному одновременно.
Дом не портили ни массивные колонны, ни чуть тяжеловесный фасад, ни ковер из плюща на стене одного из флигелей. От дома веяло стариной, спокойствием и респектабельной буржуазностью. Ничего общего с вульгарной роскошью виденных Тиной раньше новостроек.
— Приехали, — сказал отец и, не дожидаясь, когда водитель распахнет перед ним дверцу, ловко, совсем не по-стариковски, выпрыгнул из машины. — Дочка, ну давай же! — поторопил он, протягивая Тине руку.
Выбираться из «Хаммера» было страшно, к его уютному нутру она уже успела привыкнуть, а снаружи ждала неизвестность.
— Вот, теперь это твой дом! — Отец хозяйским жестом обвел поместье, по-другому все это великолепие и не назовешь.
— Очень красиво, — Тина робко улыбнулась. — А где дача?
— Дача?! — Он вдруг рассмеялся, а отсмеявшись, сказал: — Дочка, это и есть дача. Извини, если ввел тебя в заблуждение. Понимаю, это не совсем то, что ты рассчитывала увидеть, но не волнуйся, тут тоже есть много интересного. Анна Леопольдовна тебе потом все покажет.
— Анна Леопольдовна?
— Моя домоправительница. Очень строгая женщина. Признаюсь, я ее даже побаиваюсь.
Представить, что отец может бояться какой-то экономки, было сложно, Тина недоверчиво улыбнулась.
— Скоро сама увидишь. — Не дожидаясь ее, отец решительно пошагал к дому. Тина двинулась следом.
Навстречу им уже спешил, сильно припадая на левую ногу, немолодой мужчина в камуфляже.
— С возвращением, Яков Романович. — Мужчина бросил на Тину быстрый взгляд, точно кнутом ожег. У него было некрасивое, мрачное лицо: впалые щеки, заросшие сизой щетиной, длинный крючковатый нос, тонкие губы и пронзительный взгляд. Неприятный тип…
Не замедляя шаг, отец коротко кивнул:
— Спасибо, Антип. Все на месте?
— Ждут в гостиной.
— А Серафим?
— Он тоже. Полчаса как вернулся из города.
— Хорошо, — Тине показалось, что при упоминании загадочного Серафима отец едва заметно поморщился. — Как там Ласточка?
— Утром приезжал ветеринар, подтвердил вашу догадку. Сказал, что пару недель на ней лучше не выезжать. — У самого дома Антип обогнал их, предупредительно распахнул массивную дверь.
В просторном холле их уже ждала поджарая дама неопределенного возраста в элегантном брючном костюме.
— Яков Романович, ужин готов, — сообщила она не то с немецким, не то с прибалтийским акцентом и холодно, лишь одними губами улыбнулась Тине.
— Анна Леопольдовна, дайте нам тридцать минут, — неожиданно мягко сказал отец. — Мне нужно сделать несколько звонков, а ей, — он посмотрел на Тину, — переодеться к ужину. И покажите, пожалуйста, этой юной леди ее комнату.
— У юной леди есть имя? — домоправительница вопросительно приподняла брови.
— Клементина, — Тина вежливо улыбнулась. — Меня зовут Клементина.
Если Анна Леопольдовна и удивилась, то виду не подала. Впрочем, ей ли удивляться, у самой вон отчество какое затейливое.
— Следуйте за мной, Клементина.
Надо же — следуйте за мной! Прямо как в лучших домах Парижа…
— А мои вещи? — Тина оглянулась на закрытую дверь.
— Их принесут, не волнуйтесь, — Анна Леопольдовна уже поднималась вверх по мраморной лестнице.
Они шли так долго, что Тина подумала, что ни за что не сможет в одиночку отыскать дорогу обратно. Внутри дом был просто огромным.
— Ваша комната! — торжественным голосом сообщила домоправительница и распахнула тяжелую дубовую дверь.
Как Тина ни старалась вести себя по-взрослому сдержанно, но от изумленного вздоха удержаться не смогла. Комната, в которой ей предстояло жить, была ужасна. Она больше подходила стареющему ловеласу, чем молодой девушке: массивная мебель с кричаще-вульгарной позолотой, тяжелые бархатные портьеры на окнах, кровать с балдахином и россыпью расшитых золотом шелковых подушечек — апофеоз сибаритства и безвкусицы.
Анна Леопольдовна прошла в центр комнаты, внимательно посмотрела на ошалевшую от увиденного Тину, спросила:
— Ну как вам?
Наверное, нужно было заверить домоправительницу, что все великолепно и лучше быть уже не может, но Тина не стала врать, сказала правду:
— Ужасно.
— Что именно «ужасно»? — Анна Леопольдовна скрестила руки на груди.
— Все: эти шторы, эта позолота…
— Шторы можно заменить.
— А балдахин? Можно убрать балдахин?
— Можно, — Анна Леопольдовна сделала пометку в бог весть откуда взявшейся записной книжке. — Что еще вас не устраивает, Клементина?
Честно говоря, Тину не устраивала вся эта комната, но, чтобы ее изменить, в ней следовало бы сделать ремонт и полностью сменить мебель. Вряд ли стоящая напротив железная леди одобрит такие радикальные меры, но кое-какие коррективы все-таки стоит попытаться внести.
— Мне нужно будет где-то заниматься.
— Вы имеете в виду письменный стол? — уточнила Анна Леопольдовна.
— Да, здесь его нет.
— Я распоряжусь на этот счет.
— И еще шкаф.
— Зачем?
