Виски тоже был неплохой, под стать заведению. Пока что Ян, при всем своем огромном желании, не знал, к чему придраться. Ему все нравилось. Даже как-то обидно. Человек, он ведь такое паскудное существо — когда сам не в духе, тянет напакостить остальным…
После второй порции виски Ян наконец определился с выбором. Для танцев он уже староват, а вот бильярд — это как раз то, что надо. Если еще и соперник найдется достойный, можно будет считать, что вечер он провел получше, чем Алина с Шуриком.
Немиров как раз раздумывал, а не выпить ли еще для затравки, когда двери бильярдного зала распахнулись, пропуская двух мужчин и женщину, при виде которой Ян моментально позабыл о выпивке.
Пять лет изменили ее до неузнаваемости. Вместо готического декаданса светский шик. Вместо боевой раскраски сдержанный макияж. Разворот и посадка головы не уличной бродяжки, а королевы. Единственное, что она прихватила с собой из прошлого, — это любовь к черному. Узкое аспидно-черное вечернее платье обтягивало ее, точно вторая кожа, не оттеняя, а подчеркивая фарфоровую бледность кожи. Пять лет назад она такой не была. Пять лет назад даже без этого лоска и царственности она казалась намного живее, чем сейчас. Пять лет назад с ней не было такой свиты…
Одного Ян знал в лицо. Серебряный — олигарх, медиамагнат, а с недавних пор еще и политик. Этого в Москве не знали разве что несмышленые дети. А вот второй… память услужливо подсунула слова мадам Розы об «очень импозантном месье». Мужику было сильно за пятьдесят, но выглядел он неплохо, как английский лорд. Только взгляд, настороженно-холодный, намекал на не слишком безоблачное прошлое и, возможно, даже на нелады с законом. Мужик поддерживал Тину под руку, нежно, как отец родной или как любовник… Ян сжал кулаки.
Да, высоко взлетела его Пташка, так высоко, что и не дотянуться. С заброшенного моста впорхнула сразу в другую реальность. А Париж? Париж не считается, для нее Париж был всего лишь перевалочной базой.
Троица стояла, о чем-то негромко совещаясь. Ян, закипая от ярости, наблюдал, как рука «очень импозантного месье» сместилась с Тининого локтя на обнаженное плечо, а она никак не отреагировала на этот наглый, собственнический жест. Кажется, она его даже не заметила.
Совещание закончилось, Серебряный и «очень импозантный месье», которого Ян уже ненавидел всем сердцем, направились к выходу, а Тина уселась за уединенный столик. Ян видел, как она небрежно отмахнулась от метрдотеля, как, не замечая, что делает, стала скручивать в жгут льняную салфетку.
Ему бы встать и уйти. Дома, в спокойной обстановке обдумать увиденное и только потом, на холодную голову, начать действовать, но он не смог. Эта женщина, маленькая лживая дрянь, похитила у него что-то очень важное. Там, в Париже, украла его душу. Удивительно, он пять лет жил без души и только сейчас обнаружил пропажу. Нет, ждать нельзя, надо срочно действовать, пока эта… пока Пташка опять не упорхнула…
Она ничего вокруг не замечала — методично завязывала злополучную салфетку в узел.
— Ну здравствуй, Пташка! — сказал Ян, усаживаясь напротив.
В туже секунду изувеченная салфетка выпала из тонких пальцев, скользнула по столу, упала на пол.
Кажется, Тина целую вечность смотрела на свои руки и только потом подняла глаза на Яна.
— Ты?! — Странный у нее был взгляд, как будто она увидела то, что не существует в природе. Увидела и не может поверить. Или не хочет…
— Я. — Он подобрал с пола салфетку, аккуратно положил в центр стола.
— Ты… Господи… — Тина прижала ладони к лицу, как испуганный ребенок. Ян поморщился — взрослая ведь женщина, а ведет себя так по-детски. И куда это подевался весь ее лоск?
— Хорошо выглядишь. — Как бы ни было ему больно, но он все еще оставался джентльменом.
— Ты жив?.. — Она убрала руки от лица, самыми кончиками пальцев коснулась его щеки. Пальцы были ледяными, но обожгли огнем. Ян потер щеку — как бы не осталось ожога. — А как же?..
— Ты имеешь в виду мою запланированную смерть? — он мрачно усмехнулся. — Извини, Пташка, ничего не вышло.
Она побледнела так сильно, что безо всякой белой пудры стала похожа на ту маленькую шальную девчонку, которую он подобрал на старом мосту давным-давно, в прошлой жизни. Та же белая кожа, тот же безумный блеск в глазах.
— Ян, ты мне нужен! — Она вцепилась в его запястье, сжала с такой силой, что стало больно, заглянула в глаза.
— Нужен? — он рассеянно кивнул. — И давно я тебе нужен?
— Уже полгода.
Если бы она соврала, сказала, что все эти пять лет не находила себе места, он бы поверил. Заставил бы себя поверить. Но она сказала — полгода, и хрупкая надежда рухнула, просыпалась на пол серебряными осколками. Пять лет эту маленькую стерву носило неизвестно где, а сейчас она заявляет, что он ей нужен.
— Знаешь, Пташка, ты мне тоже нужна. — Ян старался, чтобы голос звучал спокойно. — Я хочу развода.
— Развода?.. — эхом повторила она.
— А чему ты удивляешься? Ведь для нас с тобой — это чистая формальность. Честно говоря, я никогда не считал себя женатым человеком.
