— Меня тоже, более чем.
— Ты про свое отражение? Очень скромно, Макар Владимирович, — Ия достает из холодильника баночки, — Сметана, сливочный и сырный соус, что хочешь?
— Хочу я тебя, можно на этом самом столе, с виду он крепкий, — контролировать себя рядом с ней очень сложно.
— Тяжелый случай, — хмурится, очень забавно, — Мне вот интересно, если б я тогда, в первый вечер приехала, как ты и предлагал. Ты бы отстал?
— Тогда мне казалось, что да. Сейчас не уверен. Чем больше с тобой времени провожу, тем больше затягивает.
— Приятного аппетита, Макар, — берет со стола приборы на меня больше не глядя, — Мне надо поесть, голодной плохо соображаю. Не смотри на меня только так, а то я подавлюсь, — поднимает на меня смеющийся взгляд.
— Когда я уже в тебе найду недостатки. Даже готовишь прекрасно, — произношу спустя минут десять.
— Макар, это всего лишь яичница, — улыбается Ия, — Твоя лесть режет слух.
— Тебе так трудно принять факт того, что ты кому то нравишься? — спрашиваю и пристально вглядываюсь в лицо напротив. Ия вздыхает. Не первый раз замечаю, она не воспринимает комплименты, даже женские переводит в шутку. На пустом месте так не бывает.
— Просто это не главное в жизни, — поднимается, стул со скрипом скользит по полу, — Достану печенье. Наверстывать упущенные возможности буду долго теперь.
— Я не поверю, что ты много ешь.
— А зря. У Дениса можешь спросить. Я вполне могу съесть пиццу сама, — произносит, обернувшись ко мне, гордо при этом вскинув подбородок.
— Не хочу я ни у кого спрашивать, — морщусь. Поговорили мы с парнем нормально, но совершенно не хочется думать о том, что вокруг нее вертятся мужики, — Лучше сама мне покажи. Я получу эстетическое наслаждение. Птичек кормить надоело.
— Оу, ну пиццерии это мой уровень. Там можно есть руками.
— Ия, ты гонишь. Я видел, как ты приборами владеешь, не забывай.
— Зато ты не видел, как три пота при этом сошло, — садится напросив, руки на подлокотниках, пальцы скрещены, — Расскажи мне, Макар, что происходит? — тон резко меняется.
Что же я за человек такой. Макар напротив, я же ругаю себя последними словами за то, что не могу с мыслями собраться, а еще лучше просто отпустить ситуацию. Сам ведь пришел, даже после того как увидел с развороченным об асфальт лицом. Ждала я его правда пораньше, грызла себя за глупые мысли, и всё равно ждала. Мне самой с собой трудно, бедные же окружающие. Сложно всё стало в последнее время. Я ведь из Питера переехала в поисках такого необходимого мне спокойствия. Я памяти всплывают воспоминания четырехлетней давности, нет, так я не хочу. Мне так не нужно. Как нужно, я даже спустя время не поняла, а вот то, чего точно не хочу я знаю наверняка. Не хочу больше переживать, не хочу чувствовать боли, в особенности моральной. Она убивает мгновенно.
Макар немного мешкает, что ему не свойственно. Хотя откуда мне знать? Каким вот…домашним я вижу его впервые.
— Я имела в виду, как там ваша проверка? Я не стала у коллег после уточнять. В первый день они б меня и не поняли, — смешно и немного обидно. Меньше всего мне хотелось, чтоб Макар видел меня заляпанной кровью.
— Тебя кроме работы что — то интересует? Я вот смотрю на тебя и думаю насколько необычные у тебя глаза, а ты все о работе, — притворно журит меня, — Или ты передумала увольняться?
— Не передумала. Мне всё равно в конце месяца надо домой в Питер слетать. Думала на пару ней, а теперь сможем и задержаться, — собираюсь, но мысли о том, зачем мне надо домой прорываются в сознание острыми раскаленными иглами. Где — то в затылочной части начинают взрываться пузырьки. Опасность. Пора брать себя в руки.
— Я б тебе тоже не советовал, та еще клоака у вас, — вид расслабленного Макара будоражит, непривычное зрелище.
— Что там с моими глазами?
Макар прищуривается, слегка наклоняя голову.
— Незаметно ты тему меняешь, — смотрит так будто видит насквозь, — Необычного цвета и формы. Не часто встретишь людей с таким цветом глаз.
— Блен — де — блан, галиотис, гейнсборо или муссон необычны? — глаза у меня светло серого цвета, слишком светлого, только ободок темно серый.
— Боже, Ия, я только шампанское такое знаю, — смеется Макар.
— В первом классе надо мной смеялись, поначалу. Один мальчик сказал, что у них кошка окотилась, и у котенка такого цвета глаза были, даже выносил нам его показать. А потом его собака разорвала, — издаю сдавленный смешок, — Я так долго плакала. Казалось, что он был родная душа.
— Только из — за цвета глаз? — уточняет Макар, усмехаясь.
— Ой, всё. Ты не понимаешь просто, тонкие материи, — поднимаю помыть ягод, — Глупая да?
— Интересная. Ты ведь видишь, ты хоть что говори, я как придурок, в рот тебе заглядываю.
— Ситуация странная. Мало кто в таком признается, — ответа не следует. Я отвлекаюсь на помывку. Вода шумит, и в голове моей тоже.