— Макар Викторович, — обращается «помощник». По мнению Илья, я видимо, немощный, — Приземлимся в Геленджике. Ближе никак, рейсы отменяют пачками.
Странно. Обычно пилот общался со мной напрямую. Ну да ладно, будем считать рожа у меня слишком серьезная последнее время. Неконтролируемое тревожное состояние. Хочется думать, что я так остро чувствую усталость Ии.
В памяти всплывают слова Егора «Она вечно во что — то влипает. Маяк для убогих». Хочется думать, что к убогим относятся люди, которым она постоянно стремится помочь, а не психи.
Беспокойство растет. Не есть хорошо.
Пару часов и увижу её. Радует. Так или иначе, её уникальность я понял сразу, просто степень сразу не прочувствовал. Вместе пробыли, всего ничего. В башку же, словно гвоздь забили, теперь я помечен. Она магнит и притягивает к себе за этот чертов метал.
— В машине жди, — говорю на автомате, паркуясь. Кататься на пассажирском совсем не мое. Чаще это чем — то обусловлено.
Только поднявшись на нужный этаж понимаю, что — то не так. Общая дверь на две квартиры, открыта. Был я тут всего раз, но отчетливо помню, Ия её запирала.
Предчувствие мрачное.
В квартиру дверь просто прикрыта, мыслей стучать не возникает, дергаю её на себя, тут же оказываюсь в широком коридоре — прихожей. Первое что вижу на входе, это капельки крови на полу. Тонкий пронзительный вскрик. Ия.
Пару мгновений, и в комнате нахожу одну из самых ужасных на своей памяти картин. Ия лежит на полу и бьется, голова отвернута в сторону, лица её не вижу. Сверху над ней нависает Денис, одна рука на шее Ии, вторая, которую она удерживает двумя своими, у нее между ног.
Понять, что он ей шепчет, не успеваю. Ярость неистовая, сдерживать которую желания не возникает. Убить — разорвать. Других установок не существует.
— Макар, он не дышит, — понимаю, что за руки сзади хватают. Похрен. Продолжим, — Ты девушку пугаешь, — орет мой помощничек в ухо.
Теперь отрезвляет. Оборачиваясь, вижу Ию. Прижата к стене. В глазах её вижу отражение собственной боли.
Сижу рядом с Ией и боюсь к ней притронуться. И дело совсем не в том, что руки в крови и могу её испачкать. Не хочется жизнь её портить… от слова совсем.
Сейчас она выглядит еще более хрупкой и маленькой. Колени прижаты к груди. Голова почти касается ног, за растрепанными волосами лица не видно. Не плачет, не всхлипывает, не трясется. Застыла. Перевожу взгляд на открытые участки кожи ног, на них виднеются красные пятна. Бешенство снова несется по крови. Рядом с ней надо себя контролировать. Смотрю, как она поджимает пальчики ног.
— Маленькая, — аккуратно касаюсь её волос, — Пойдем отдохнешь. Парни здесь всё уберут, — через плечо бросаю на них взгляд, те тормознуто кивают.
Поднимаюсь на ноги и протягиваю Ие руку. Немного помедлив она протягивает мне свою. Помогая подняться, замечаю, некоторые ногти сорваны под кожу. Они у нее свои, крепкие, овальной формы. Еще когда в первый день она рядом уснула, успел рассмотреть её всю, от корней волос до ногтей. И даже их обломала, так цеплялась в руку обидчику.
Обнимаю её за плечи выводя в коридор. Виктор негромко произносит:
— В течение получаса всё решим, за собой приберем, — киваю.
Заходя в спальню Ии, меня осеняет.
— Егор не в квартире?
— Он с Аней и Арей. На пару часов уходили, — медлит и выглядит потерянной, — Не знаю, сколько времени прошло, если честно. Оно будто остановилось, — тянет носом воздух.
Я расстилаю постель.
— Отдохни. Уже всё позади, — не знаю как себя с ней вести. Если бы билась в истерике, всё понятно, стоит утешить.
— Я бы в душ сначала хотела. Такой, — опускает голову и смотрит на себя, — Я не лягу. В грязи вся, — по тону понятно, что она имеет ввиду под словом «грязь».
— Сейчас парни уйдут и пойдешь. Дверь в ванну оставим открытой, пожалуйста. Я тут подожду. Мне так будет спокойней.
Ия поднимает на меня взгляд и хмурится, будто не понимая.
— Я не собираюсь ничего с собой…
Даже договорить ей не даю. От одной мысли волна отторжения по коже проходит.
— Я не о том. Вдруг тебе плохо станет. Или понадобится что — то. Позовешь, — приближаюсь к ней, касаюсь ладонью припухшей щеки. Ну точно катастрофа. Без присмотра никак нельзя оставлять, — Так испугался. Никогда так жутко мне не было, — поглаживаю её скулу.
Неожиданно Ия бросается, обвивает мою шею руками и утыкается лицом. Успеваю её обхватить и прижать.
— Так хорошо, что ты приехал. Так хорошо. Не знаю, чтоб без тебя только делала, — произносит шепотом мне в грудь, — Я растерялась. Не ожидала его тут увидеть. Думала Аня с Егором что — то забыли, вернулись. У нас вчера что — то с общей дверью стало, а я без раздумий в квартиру открыла, — вот, теперь всхлипывает. Глажу одной рукой по волосам, второй так же прижимаю к себе, — Я по тебе очень скучала, — жмется сильнее, — И ты приехал. Почувствовал.
Больше всего на свете мне хочется её чувствовать. Сейчас понимаю это как никогда остро. Не простил бы себя. На инстинктах сжимаю руки сильнее. Ия негромко стонет и дергается.