«Мобильные телефоны вызывают изменения в клетках мозга, — написано на четвертой странице. — Однако до сих пор не установлено, позитивны или негативны эти изменения». И: «Осетр под угрозой исчезновения. Синтетический эстроген этинилэстрадиол, который входит в состав противозачаточных таблеток, влияет на формирование половых органов молодых осетров, попадая в водоемы через канализационные стоки. Объема канализационных выбросов города с населением в сто тысяч человек достаточно, чтобы помешать размножению рыб. Половые органы самцов изменяются таким образом, что начинают напоминать органы самок. Этинилэстрадиол обладает разрушительным потенциалом в тысячу раз большим, чем нефть. Один литр этинилэстрадиола отравляет миллиард литров воды. В мировом океане обитает бактерия, способная расщеплять природный эстроген. Однако этинилэстрадиол эта бактерия расщепить не в состоянии».
На тринадцатой странице публикуется рубрика «Контакт».
Лед на заливе Тёлёвикен тонок. Но я все же ступаю по нему. Думаю об изморози на стеклах старых щелястых окон. Или автомобилей. Изморозь. Розы и пламя. «Снежинка» Бентли изучал и ее. Но снежинки оставались его единственной любовью. Потому что они красивы — вот единственная причина, которую он мог озвучить.
На снимке «Снежинка» кажется добрым и каким-то неопрятным. Тщательно причесанный перед съемкой на косой пробор. Размер М, не больше и не меньше. И грубые руки, руки, касающиеся снежинок.
Я прохожу мимо предостерегающих табличек — синих, красных и резких. Полынья и утопленник. Я не утону. Лед даже не трещит. Я ложусь на свою кровать, не снимая сапог, и смотрю в потолок. Он белый.
Сейчас, в сумерках: серый.
Но как его звали, человека на берегу? Лежал ли он у самого берега или вдали от воды? Провалился сквозь лед? Может быть, он неправильно оценил толщину льда — такое часто случается, ведь она варьирует из-за городских потоков, день ото дня прочность льда меняется. Может быть, он куда-то шел, по важному делу — в Мьёлён, в Стура-Рэнтан? Возможно, его ждали?
На улице пахнет зимой. В телефонной будке на улице Чинаборгсгатан пахнет мочой, кошачьей или человеческой. На клочке бумаге, который лежит у меня в кармане, записан дежурный номер полиции, указанный в газете. Я достаю его. Нажимаю кнопки. И кладу трубку.
Вернувшись домой, я обнаруживаю письмо. Белый конверт среднего размера, адресован мне. Я иду за конторским ножом, почерневшим, с инициалами, и вскрываю письмо. Не торопясь. Вытаскиваю содержимое. Это рождественская открытка. На ней два голографических гнома жонглируют серебряными шарами. Все вместе образует единое эстетическое целое. На оборотной стороне значится: «Счастливого Рождества и Нового года желает Центральная оптика».
