— Сколько девочке лет? — Два года, — запинаюсь. Он прищуривается, кажется, вот-вот поймет, что это его ребенок. — Вадим, я все объясню, — в горле пересыхает, взгляд бывшего мужа меняется. — Нам пора, — появляется рядом с ним красивая женщина. Замечая меня, замирает. Соколовский качает головой, как будто впервые меня видит. А я вдруг понимаю, что никому тут не нужны мои объяснения. Я отступаю, но Вадим вдруг хватает мою руку: — Подождите, — останавливает меня. — Мы знакомы? Была уверена, что мы больше не нужны бывшему. Считала, он вычеркнул из жизни и меня, и наших детей. Но понятия не имела, что он забыл нас по-настоящему. Потому что несколько лет назад попал в аварию. #сложные отношения #бывшие #хэ
Лиза
— Отдай, Тема, это мое!
— Твое клубничное!
— Передумала, хочу шоколадное!
— Эти женщины с ума сведут… — закатывает глаза сын, но отдает Арише свой десерт.
Он обожает сестру, хотя они частенько ссорятся. Но я который раз поражаюсь его дипломатичности. А еще он моя поддержка, и я точно знаю — настоящим мужчиной растет. Хотя, конечно, мне хотелось бы, чтобы у него был перед глазами пример.
А пока что я воспитываю детей одна.
Счастливая Ариша тут же протягивает Артему свое клубничное мороженое.
— Это тебе, бука.
Улыбаюсь. Риша тоже любит брата, а особенно его задевать. Дети рассаживаются по стульчикам в кафе торгового центра. Мы сюда забежали совсем ненадолго, а все равно я оглядываюсь по сторонам. Слишком много воспоминаний связано с этими местами.
— А Алисе можно мороженое? — осторожно интересуется Артем. — Нам ты не разрешала в ее возрасте. Бабушка говорила, что…
Я перестаю слышать голос сына, потому что в снующей по торговому центру толпе за стеклянной перегородкой мне вдруг кажется, что я вижу знакомый силуэт.
Сердце заходится в бешенном ритме. Господи, хоть бы не выпрыгнуло!
Мужчина ко мне спиной, его то и дело скрывают от меня те, кто тоже пришел сюда сегодня в этот пасмурный выходной день.
Неужели возможно вот так встретиться? Бывают такие совпадения? Я, конечно, подозревала, что мы однажды пересечемся и даже планировала сама позвонить. Хоть дети давно смирились, что папа — это кто-то далекий и постоянно занятой.
Просто не ожидаю, что увижу его сегодня. На второй день пребывания в городе. К тому же у меня есть от него секрет, раскрывать который я вот так не планировала.
— Моженое, моженое, — повторяет Алиса, вырывая меня из мыслей. Я теряю мужчину из вида. Может, он мне показался? — Мама, мама, буду моженое!
Беру Лиску из коляски. Это паранойя, не иначе. Просто привиделся.
— Сейчас и тебе куплю, зайка. Иди ко мне.
— Какая она милая, да, Тема? — умиляется Ариша. — Мама, а мне еще купишь шоколадное?
— Ты еще это не съела, — нажимаю легонько на носик моей пятилетке. А потом мы с Алисой идем к прилавку.
Дочь спала, когда я покупала десерты детям, и я надеялась, проспит еще пару часов. Но что-то пошло не так. Впрочем, ничего удивительного. Мы только вчера прилетели, и режим у детей совсем сбился.
— Купим тебе самое вкусное!
Алиса смеется:
— Ува, ува!
Моя улыбчивая девочка. Она постоянно находит повод для радости, мой антидепрессант. Я очень переживала, как буду воспитывать ее одна. Но переживала напрасно, все трое — моя особенная сила. Пусть порой и становится сложно. Но теперь я точно знаю, что справлюсь.
Слишком жестокий урок преподнесла мне жизнь, чтобы хоть раз усомниться в этом.
К кассе я подхожу с Алисой на руках, и передаю ей стаканчик, пряча карту под молнию сумки, но в момент, когда я оборачиваюсь, дочка случайно отпускает мороженое. Оно впечатывается в серый костюм мужчины, который проходит мимо нас. Десерт падает на пол.
Проследив за испорченным мороженым, я спешу извиниться:
— Простите, малышка не специально, она…
Осекаюсь, поднимая взгляд.
Сердце на этот раз просто падает в пятки. А пол под ногами начинает шататься. Я с трудом удерживаю и равновесие, и дочь на руках. Еще одно мороженое ускользает, но теперь из моих рук. Ариша осталась без шоколадного.
Передо мной стоит человек, который когда-то меня предал. Которого я до сих пор не могу забыть. И от которого я кое-что скрыла. А то, что он мне теперь определённо не кажется — нет никаких сомнений. Этот мужчина сменил одеколон, но синева его глаз в мгновение погружает в воспоминания.
Он не сильно изменился. Отрастил щетину, изменил прическу, а еще у него другой взгляд. И все же, это он. Одним только видом притягивает, словно магнит, и я никак не могу оторваться от него, хотя пауза затягивается.
Лиза, бери себя в руки! Надо срочно что-то сказать, ну же! Слова так и застревают в горле.
— Сколько ей лет? — мужчина смотрит на Алису, затем снова переводит взгляд на меня.
— Два года, — запинаюсь. Я столько раз представляла наш разговор, а сейчас и двух слов связать не могу.
Шок.
Мужчина прищуривается, кажется, вот-вот догадается. Поймет, что, уезжая тогда, я носила под сердцем его ребенка.
— Вадим, я все объясню, — произношу, пытаясь взять себя в руки. Да, Алиса его дочь. И я не сказала о ней, не сказала, что у нас теперь не двое, а трое общих детей. Но у меня были причины.
Замечаю, что взгляд бывшего мужа вдруг меняется.
А потом вижу, как к нему подходит женщина, по-хозяйски кладет руку на плечо.
— Нам пора, Вадим. Давай потом купим…
Женщина обращает внимание на меня и застывает. Соколовский же качает головой, как будто впервые меня видит.
Внутри все звенит. Ему не нужны мои объяснения. Он нас вычеркнул из жизни. Получается, это правда… Совершенно не ожидаю, что будет снова так больно его видеть. Их видеть.
Отступаю, но Соколовский вдруг перехватывает мою руку:
— Подождите, — говорит он.
Удивленно распахиваю глаза. Он со мной на «вы»?
Хочу выдернуть ладонь, но вопрос Вадима лишает меня воздуха:
— Мы… мы знакомы?
