Но это совершенно неважно, потому что у него крохотная и нежная ладошка, и Дарону кажется, что ничего правильнее нее он никогда не держал. И пахнет омега так хорошо. Это нельзя объяснить, можно, как ни банально, лишь почувствовать, но их запахи словно вплетаются друг в друга. Ром с колой – отчего-то, именно это сравнение упорно лезет Дарону в голову. А он дуреет, пьянеет от этого совместного запаха. С каждым шагом становится все хуже, и Дарон ускоряется. Они заворачивают за угол, и он срывается на бег. Считаные метры растягиваются на километры, так что Дарон вталкивает запыхавшегося омегу в первую попавшуюся комнатенку. Она крохотная, но ему плевать. Дарон сорвано дышит, и дело не в беге. Омега, схваченный, стиснутый сильными руками, вжат в стену – это очень правильно. Дарон дергает молнию на его куртке, оттягивает ворот футболки и проводит носом по шее. Этого дико мало, и он ведет там же языком. Омегу хочется сожрать – Дарон, как никогда раньше, понимает каннибалов, – но есть и другой способ. Он разворачивает парня лицом к стене и обхватывает за шею рукой, чуть придушивает сгибом локтя. Дергает бедрами, толкается, вроде как спрашивая разрешения. Говорить он просто не может, а отказа не потерпит, так что все это – просто извращенная вежливость. Парень понимает расклад, а, может, и в самом деле не против, поэтому двигает задницей, еще теснее притираясь к Дарону.
Он влажный и тугой, и у него совершенно точно нет течки. Это удивляет, но не настолько, чтобы Дарон прекратил толкаться внутрь. Через пару фрикций становится ясно, что продолжать так они не смогут: Дарон высокий, а парнишка низкий, так что одному приходится неудобно приседать, а второму – вставать на самые мысочки. Дарон рыкает зло, выходя, запрокидывает голову, потому что хочется снова вставить, резко, до упора, и рывком разворачивает омегу. Взгляд у того плывет, губы блестят, а член стоит. Этого достаточно, чтобы Дарон сдавленно взвыл, подхватил его, задрал половчее и втиснулся обратно в тугую задницу. Парень охает и запрокидывает голову, стукаясь затылком о стену. Это наверняка неприятно, но на утешения времени нет. Дарон обязательно подует и поцелует. Потом. Когда оттрахает его до звезд в глазах и онемения всего тела. Неплохая анестезия, кстати.
Стена шершавая, и Дарон понимает, что с их бешеным темпом омега может всю спину разодрать. Поэтому он перехватывает его одной рукой под копчиком, а второй обнимает за спину, не позволяя тереться о стену. Наверное, должно быть тяжеловато или хотя бы неудобно, но Дарону просто кайфово. Он увеличивает темп, буквально подкидывая ухватившегося за него парня вверх-вниз, и целует. Не рот, а космос, чтоб его! Дарон срывается и кончает, в последний момент успевая вытащить член. Омега всхлипывает и дрожит, а животу становится тепло и мокро от чужой спермы. Дарон прижимает его к себе теснее и вцепляется отросшими клыками в футболку. Ощущение хлопка на зубах – мерзкое. В самый раз, чтобы заглушить отчаянное желание поставить метку. Дарон не против, но сначала нужно спросить. Ну, или хотя бы узнать имя парня.
Мозги упорно не хотят приходить в рабочее состояние, а руки – разжиматься. Поэтому Дарон молчит, все так же крепко прижимая омегу к себе. А потом осторожно опускает на пол и отстраняется. Парень быстро приводит одежду в порядок, а Дарон подтягивает и застегивает штаны, пытаясь выловить все время ускользающий взгляд. Когда это удается, он чуть не рычит от злости. Омега смотрит ему в глаза и словно извиняется – взгляд ломкий, как первый лед. И это чертовски неправильно. Потому что в том, что с ними случилось, никто не виноват, ну, разве что, вселенная. Дарон не понимает – ощущает всем существом, что это нужно объяснить, но не находит слов. И он смотрит омеге в глаза, не отрывая взгляда, потому что если прервется этот тонкий контакт, парень вывернется и уйдет.
Музыка – то, что ему всегда помогало, поэтому он вполголоса напевает первое, что приходит на ум:
У Дарона очень сложный вокал, редкий, под него невозможно подстроиться, он забивает всех, кто пытается спеть дуэтом. Но голос этого невозможного, очень странного мальчишки, не особо-то и сильный, как-то удивительно гармонично в него вплетается:
Они синхронно улыбаются, чуть-чуть смущаясь, и осторожно сталкиваются лбами – это выходит интимнее, чем секс до того. И тогда Дарон все же задает самый важный вопрос:
– Как тебя зовут?
Омега забавно фыркает и отвечает. Все остальное Дарон узнает чуть позже – у них будет на это куча времени. А сейчас он просто знает, что его омегу зовут Том.
