Юлька беспощадно пожала плечами.
— Соня Евгеньевна, я в вас верю. Вы что-нибудь обязательно придумаете, — заверила меня она, и, опасаясь моего очередного приступа праведного негодования быстренько спряталась за дверь.
Чёрт! Эдуард Васильевич Завьялов был одним из наших крупнейших клиентов. Тот самый хозяин газет, заводов и пароходов. И не было ничего в этом ужасного, если, конечно, не считать маленького нюанса. Помимо общей работы у Сонечки с Эдуардом Васильевичем было ещё одно пересечение в виде… разорванной помолвки. Мы провстречались целых два года, уверенным и неминуемым шагом двигаясь к свадьбе, прежде, чем меня переклинило настолько, что я отважилась прийти в выводу, что Эдик — герой не моего романа. Расставание прошло вполне цивилизованно, без скандалов и ненужных потерь. Завьялов не стал мне мстить, разрывая контактов с нашей фирмой. О нет, он поступил гораздо изощрённее. Раз в месяц он предпочитал приглашать меня на какое-нибудь публичное мероприятия (обязательно через шефа!), и хорошенько проходиться бульдозером по моей персоне. Да так, что даже я не могла указать ему точно то место, где он нарушил приличия общения. Всё это происходило каждый раз с милой улыбкой и самым чинном видом. Вот только у меня после таких вот встреч возникало непреодолимое желание утопиться в ближайшем ведёрке со льдом.
А поскольку приглашение подразумевало наличие +1, задача усложнялась в десятки раз, поскольку Завьялов умел разносить в пух и прах не только мою персону, но и моего спутника. Никакой кавалер не выдерживал испытания Эдиком. А прийти одной означало, пасть в его глазах ещё сильнее.
Дилемма. Он же специально прислал сообщение меньше чем за сутки, чтобы я опять не смогла придумать достойный выход из ситуации! На смену печали, наконец-то, пришла отрезвляющая ярость, заставившая сжать кулаки и зарычать.
— Ну же, Сонька, ишь чего удумала раскисать! Мы с тобой что-нибудь обязательно придумаем! У нас же целая ночь на это есть! — пылко произнесла я, наставляя себя на путь истинный.
-С кем воевать отправляемся? — вклинился в мой монолог уже до боли знакомый голос.
На месте я, конечно, не подпрыгнула, но напряглась. Присутствие Макара вообще действовало на меня крайне дезориентирующе. Наверное, он не мог найти худшего дня, чтобы объявиться в моей жизни. Я и так всегда остро реагировала на ситуации, которые не поддавались моему контролю. Нет, в истерики не впадала, но подобраться и мобилизовать дополнительные силы они меня заставляли. Внешне всегда всё крайне благопристойно, одни лишь Карина и Юля знают, чего мне это стоило. Паршивое качество для человека, работающего с людьми, знала, но ничего пока поделать с этим не могла. Мой психотерапевт уповал на то, что однажды я научусь отпускать ситуации, но для этого нужно было привыкнуть быть не столь требовательной к себе. Поэтому каждый форс-мажор я воспринимала как личный проигрыш.
Короче, Евичу я досталась совершенно разобранная по частям событиями сегодняшнего дня. Впрочем, он сам настолько являлся СОБЫТИЕМ, что тут гоже было садиться на пол и начинать выть на потолок. Моя паранойя, даже намекнула мне на то, что это он каким-то таинственным образом вывел из строя мой телефон, порвал последние колготки, облил кофе и вступил со всем остальным миром в сговор против Сонечки. Здравый смысл, правда, был против. Но я бы сама уже ничему не удивилась.
— Всё в порядке, — тщательно выговорила я, хватая сумку и пальто. — Ты идёшь? Или скажешь мне ещё, что тебе ночевать негде и попросишь поселить тебя в офисе? В случае чего могу выделить диван.
Я стервозила, это было ясно как Божий день, но вот пересилить это было уже выше моих сил.
Макар не стал как-либо комментировать мой выпад и послушно последовал за мной из кабинета, даже подождал рядом, пока я нервно крутила ключ в замке, теряясь под его прямым взглядом.
К лифту мы шли вместе, погруженные каждый в свои мысли. В офисе было практически пусто, лишь представители клининговой службы тихими тенями скользили по этажу. Когда двери лифта распахнулись, Макар учтиво отступил назад, пропуская меня а я лишь презрительно хмыкнула, памятуя о том, что джентльменские манеры просыпаются в нём только исключительно в моменты, сулящие какую-то выгоду. Прелестно.
Сам заходить он не торопился, встав в дверях, и не позволяя лифту уехать вниз. Обернулась, вопросительно подняв брови.
— Иииии?
— А это не опасно? — задал он самый нелепый в мире вопрос.
— Пользоваться лифтами?! — как можно более саркастическим голосом, на который только была способна, воскликнула я. — Ты издеваешься, что ли?!
— Нет, просто предчувствие нехорошее. Ты, когда не в настроении, вокруг тебя вечно что-то ломается, — почёсывая подбородок, заметило это чудовище, при этом смотрелся крайне серьёзно. Чего уж там греха таить — обворожительно. И как только у него это получалось? Одновременно бесить меня и заставлять моё сердце трепетать.
