— Снежан, ты одна из самых добрых, честных и искренних людей, которых я когда-либо встречал в своей жизни. В тебе столько тепла, сопереживания и любви ко всем вокруг, что знаешь — я иногда прям залипал, глядя на тебя. Я никак не мог поверить, что ты и правда настоящая, реальная. Что это не бред, не сон и не мои фантазии. Что такие, как ты, и правда существуют в природе. Живут рядом с тобой, на одном этаже, едят вместе с тобой в столовой… И ты ведь действительно веришь в людей, Снежк, веришь в их доброту, постоянно находишь какие-то их положительные стороны и качества. Причем не только у детей, но и у взрослых. Вот только на мне ты почему-то поставила жирный крест. Мне кажется, я чуть ли не единственный человек, в которого ты не веришь. Что я и правда могу измениться. И что каждый заслуживает шанс, чтобы исправить свои ошибки.
— Егор, я верила тебе, — медленно проговорила Снежка, наконец оборачиваясь к Теплову и внимательно глядя ему в глаза, — Верила в тебя, в нас… Но больше не хочу. Я… я больше не выдержу, если всплывет какая-нибудь очередная правда. За эти недели мой мир уже несколько раз разлетался на куски. Я просто хочу, собрать по частям всё то, что от него осталось. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Неужели я так много прошу?
— Для меня это не просто много. Для меня это звучит, как что-то невозможное. Пока будет хоть один маленький шанс, что ты меня простишь, я буду бороться. Вот такой вот я упрямый осел, Снежк, — горько усмехнулся Егор.
— Маленький шанс? Какой? Я не вижу никаких шансов, Егор, — покачала головой Снежка, пытаясь совладать с собственным сердцем. Которое в этот момент просто разрывало на части. Потому что дико хотелось
— Я никуда не уеду, Снежан. Хочешь ты этого или нет, но третью смену мы проведём рядом друг с другом.
Снежана даже опешила от такого уверенного и даже в чём-то наглого тона. И вся её выдержка, на которую она так уповала недавно, как-то резко улетучилась.
— Ты понимаешь, что мы не сможем работать друг с другом после всего, что произошло?! Ты пытаешься склонить меня, чтобы я разорвала свой трудовой контракт? — вскочила Вьюгина, злобно сверкая глазами. — В одностороннем порядке? Чтобы я подвела людей?! Егор, это тебя устроили по знакомству, а у меня есть обязательства перед руководством лагеря!
— Я не пытаюсь тебя ни к чему склонить, — спокойно отозвался Егор, распрямляясь во весь свой рост. — Я просто хочу быть с тобой.
— Это пройдёт, Егор, — Снежана попыталась улыбнуться, но улыбка у неё вышла какой-то надломленной, горькой. Минувшая вспышка гнева отняла её последние силы, и сейчас наступило какое-то опустошение. — Это сейчас ты так говоришь, но стоит тебе вернуться к своей прежней жизни — поверь за тобой очередь выстроится, таких, как эта Ева. Поэтому не переживай, скучать ты точно не будешь…
— Я бы всё сейчас отдал за то, чтобы ты меня наконец услышала. Я люблю тебя, Снежк. И я знаю, что в глубине души, ты тоже меня любишь, — Егор не выдержал и всё-таки шагнул к ней ближе, одной рукой привлекая к себе, а второй аккуратно приподнимая подбородок. Чтобы не упустить ни малейшей детали, как она отреагирует на его заявление. Если она скажет, что ничего к нему не чувствует, он должен видеть в этот момент её глаза… Иначе он просто не поверит.
Снежана не могла вынести этого взгляда. Его тёмно-зелёные глаза заполняли всё пространство вокруг, затягивали в трясину, из которой не было выхода. Слишком близко — он буквально ощущала его дыхание на своих дрожащих губах. Сердце отстукивало в груди рваным хаотичным ритмом, разгоняя скопившийся внутри холод. Больно… и очень страшно снова ему поверить. Но как же ей хотелось! Спасали только остатки здравого смысла, за которые она отчаянно держалась, чтобы не рухнуть в пропасть. Потому что её сердце уже позорно капитулировало. Да и тело, которое отзывалось на каждое его прикосновение, тоже готово было добровольно отдаться во власть этих горячих и настойчивых рук. Которые, казалось, обжигали её даже сквозь ткань футболки. Снежана порывисто вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как по её телу разливается жар, который невозможно было контролировать. Потому что между ними сейчас не просто искра — между ними опять полыхает. И как же сложно было этому противостоять.
Не надо было подпускать его так близко…
