— Хорошо, давайте, — еле слышно прошептала Полина и наконец оторвала руки от лестницы, чтобы аккуратно подойти к вожатому.
Вьюгина только раскрыла рот от возмущения. Вот как он так мог находить подход ко всем?! Даже к Поле Машковой, на которую наорал при первой встрече! Все происходящее совершенно не поддавалось никакой логике! Но Снежана не смогла скрыть улыбки, заметив, что девочка наконец-то перестала плакать и осторожно начала делать первые движения под наставничеством Егора.
— Скажи своим предкам, чтобы нарукавники тебе привезли в родительский день, — услышала Снежка, и с удивлением покосилась на парня. А это ведь и правда неплохая мысль! Особенно на первое время, пока девочка ещё не поборола свой страх воды.
Ну ведь мог Теплов быть вполне себе нормальным парнем! Мог, если хотел! Пускай порой и проявлял заботу и внимание так, будто делал великое одолжение всему миру. Но ведь он действительно делал хорошие и правильные вещи! Даже вот сейчас, хоть Егор и бурчал безостановочно, но всё-таки помогал Полине научиться плавать.
Снежана тяжело вздохнула и отплыла чуть подальше, сканируя обстановку в бассейне и чем занимались другие её воспитанники. Теплов не был вожатым от бога, но и вся эта напускная колючесть по мнению Снежки очень часто была просто прикрытием, своеобразной маской. Девушка была бы не прочь её сорвать, чтобы Егор становился собой — тем общительным и милым парнем, которого она помнит по костру в честь открытия лагеря. Но об этом можно было только мечтать.
Несмотря на их противостояние, в глубине души Снежана не могла ни признать, что Егор всё-таки был хорошим человеком. Но прибить его всё равно ей хотелось намного чаще, чем благодарить.
— Снежк, ты не поверишь! — ворвалась Каринка в вожатскую под конец тихого часа. — Я тут такое выяснила насчет твоего Теплова!
— Карин, не говори ерунды! Никакой он не «мой»!
— Ага, только имя его ты сто раз на дню произносишь с придыханием!
— Не с придыханием, а со злостью! — возмутилась Вьюгина, запульнув в подругу подушкой.
Каринка с лёгкостью ее поймала и уселась рядом со Снежаной на кровать.
— Он тут Алиске проболтался, что не просто так за эту грамоту бьётся. Ему стажировка на фиг не нужна…
— Вот ни разу не удивлена!
— Его отец сюда вожатым отправил. Типа в ссылку, чтобы он ума поднабрался. В общем, что-то Егорка наш натворил, и теперь ему надо заработать отцовское прощение. Иначе ни денег, ни машины ему не видать. Нет, ну ты прикинь! Прям кино!
— Серьёзно?! — завопила Снежана, подскакивая с места. — Он хочет лишить меня стажировки, чтобы вновь вернуть себе свою богатенькую жизнь?!
Нет, она его точно убьёт! И плевать, что она всего лишь «метр с кепкой». Если надо будет — допрыгнет!
Снежана задумчиво выводила какие-то незамысловатые узоры кончиками пальцев на Мишином запястье, повторяя очертания его татуировки. С некоторых пор это стало её своеобразной медитацией — вот так вот сидеть, прижавшись к его груди, слушая стук сердца и водить подушечками пальцев по огромной медвежьей лапе, которая украшала руку Потапина от самого запястья до сгиба локтя. К татуировкам Снежка в целом относилась нейтрально, но ярой фанаткой не была, и на себе подобные художества не представляла. Всё-таки воспитание мамы учительницы давало о себе знать. И лапа эта ей с одной стороны нравилась, так как являлась неотъемлемой частью любимого человека, а с другой вызывала дикое недоумение. Конечно, с учётом имени, выбор Миши её совсем не удивил, да и лапа эта несла какой-то важный сакральный смысл. Но спроси он Снежану о том, что именно ему следует набивать, девушка непременно выбрала бы что-то иное. А может вообще бы отговорила Потапина от этой затеи, поинтересуйся он тогда её мнением. Но он не спросил…
