— С кормом я разберусь, — отмахнулся Егор. — А что дальше?
— В смысле дальше?
— Снежан, это сейчас им два месяца и на дворе лето. Лагерные смены закончатся, наступят холода. И по округе будут бегать шесть здоровых собак, а в скором времени их станет ещё больше, когда они начнут неконтролируемо плодиться…
— Ты мне зачем это всё говоришь?!
— Снеговик, то, что ты их жалеешь и подкармливаешь, это конечно замечательно. Только проблему это не решает, — вздохнул Егор, переводя взгляд на двух белоухих щенков, которые затеяли друг с другом игру в догонялки. — Если родители ребят прознают, что рядом с лагерем стая собак, они такой кипиш поднимут… И Ломашову придётся отлов вызывать, чтобы не навлечь на себя гнев какого-нибудь министерства образования или что-то в этом духе.
— И что ты предлагаешь? — тихо спросила Снежка, присаживаясь на колени рядом с щенками. У неё даже озноб прошел по коже при одном только упоминании службы отлова. Как можно запихнуть этих крох в машину и увести куда-то? И что там с ними делают? Усыпляют, как ненужные элементы общества, которым просто не посчастливилось родиться на улице?! Вьюгина смутно догадывалась, что подобным эта служба никогда не занималась, если собаки не проявляли агрессию. Но всё равно она ни капли не доверяла работникам отлова. И у Снежки не было никакого желания отдавать туда щенков!
— Нужно попробовать их пристроить по знакомым, — предложил Егор, — Пока они маленькие, их могут взять в какую-нибудь семью.
— Егор, в приютах таких собак полным-полно… — покачала головой Снежка, — Непородистых обычно с неохотой берут. Если только у кого-нибудь частный дом и нужна собака для охраны. Только сколько мы таких знакомых наберем?..
— Снежок, мы попробуем. В крайнем случае они просто останутся в приюте, — подытожил Егор. — Это лучше, чем служба отлова или вообще погибнуть на морозе.
— Нет! — слово «погибнуть» стало как спусковым крючком для неё, когда стала накатывать мелкая противная дрожь по всему телу, и из глаз готовы были хлынуть слёзы. Снежана уткнулась лицом в ладони, чтобы хоть немного огородить себя от то того, что говорил парень и от этого сурового мира, что окружал их. — Егор, у нас в городе два приюта. И они еле-еле сводят концы с концами! Я знаю, что говорю, потому что хожу туда на постоянно основе! И знаю, как они вечно собирают деньги, чтобы хотя бы покрыть аренду. Там на еду и лекарства толком не остаётся! Я не хочу их туда отдавать! Егор, мы должны, что-нибудь придумать, слышишь?!
— Снежан, успокойся, — Егор растеряно посмотрел на девушку. Если он ничего не путал, сейчас перед ним начинался первый раунд женской истерики. Только вот он ни хрена не понимал, что её спровоцировало и как ему теперь выкручиваться. — То ты как последний пессимист заявляешь, что их никто не возьмет, то теперь хочешь, чтобы мы обязательно что-то придумали. Я не понимаю правда! Объясни нормально, чего ты хочешь?
Что она хочет? Спасти их всех, чтобы больше ни одно живое существо не погибло от жестокости этого мира! А ещё в этот момент Снежана хотела иметь много-много денег, как, наверное, было у того же Теплова, пока его не сослали в лагерь. Чтобы у неё была возможность оставить всех собак себе и заботиться о них. Вот чего она хочет! А ещё где-то там глубоко внутри очень хотелось, чтобы Чарли был жив и встретил её дома, когда она вернется из лагеря. Но только всё это пустые мечты, которым не суждено сбыться! Потому что Чарли больше никогда не кинется её бурно приветствовать, виляя хвостом, и едва не сбив с ног, когда она только переступала порог квартиры. И денег у неё никогда не будет столько же, как у Теплова, как бы много она не работала… Снежана не была пессимистом, но именно в этот момент она действительно чувствовала себя глубоко несчастной, бесконечно никчемной и очень-очень уставшей от того груза, что ей приходилось нести каждый день.
— Я не хочу, чтобы они погибли!! Я не хочу… больше не хочу никогда…больше никогда!! — Снежана не выдержала, и заплакала в голос. Горько, с надрывом, так как не плакала с тех самых пор, как не узнала о смерти её любимого Чарли.
— Тише, тише, Снежк, — Егор аккуратно убрал её руки с лица и притянул к себе, обнимая и нежно поглаживая по белокурым волосам. Это лучшее, что он мог сейчас придумать, так как не умел справляться с женскими истериками от слова «совсем». Нет, даже не так. Он не то, что не умел, но и даже не предпринимал раньше попыток помочь девушкам в подобном состоянии, предпочитая трусливо сбегать или открещиваться от проблем. А вот сейчас видя такую потерянную Снежану единственное его желание было сделать всё возможное, чтобы она перестала плакать. И эти синие цветочные глаза вновь засверкали, но уже не от слёз, а от радости. — Никто из них не погибнет, я тебе обещаю!
