Домой я ехала в растрёпанных чувствах и кипела негодованием.
Всю ночь просидела в зубрежке терминологии и изучении завода, на который мы должны были поехать. История предприятия, годовые обороты, партнеры и т. д.
В 4 утра легла, а в 7 уже летела в гостиницу. Но 2–3 часа сна для меня было уже давно стало привычкой и чувствовала я себя вполне сносно. Конечно, иногда я позволяла себе высыпаться и понежиться в постели, но студенты обычно живут в ритме бешенного недосыпа и для нас это норма. А для переводчиков тем более.
Когда уходила, Олеся еще спала. Только на секунду открыла один глаз, спросить куда я в такую рань, но убедившись, что я на работу, опять закрыла и через минуту уже мирно сопела.
Олеся, моя закадычная подруга, с которой мы после универа вместе сняли квартиру. Мы с ней совершенно разные. Она взбалмошная и непредсказуемая, а я спокойная и тихая, уравновешивала ее своим спокойствием и не давала вляпаться в очередную бредовую историю. Хотя иногда ей удавалось уговорить даже меня на приключения, после чего я жалела и сокрушалась о сделанном, а она смеялась надо мной. Постоянно повторяя, что мне надо быть белее раскрепощенной. Я не обижалась на ее ураган эмоций. Мне было с ней весело.
Олеська пока не работала, у нее на носу был какой-то проект, который она держала в секрете, а я не лезла в душу. Поэтому эта соня сейчас сладко растянулась в кровати, а я зевая ехала в такси и нервничала, осматривая уже не в первый раз свой наряд.
Вроде и оделась скромно, темная юбка колокол и бордовая блуза, сверху черный длинный кардиган, а что-то все-равно не нравилось.
— Куда ж вы так рано? Сегодня же карнавал начинается, никто не работает, выходной.
— На работу, — вежливо, но коротко ответила я, не желая продолжать разговор.
Таксист всю дорогу, что-то рассказывал, а я почти его не слушала, уткнувшись в свои записи, что настрочила ночью. Все повторяла и повторяла новые слова.
В гостиницу я вошла уже нормально себя накрутив и нервничая так, что потряхивало все тело.
«Соберись», — мысленно дала себе пинок, — «не на войну идешь».
Приехала я чуть раньше назначенного, поэтому присесть за столик в холле не решилась. Ходила из стороны в сторону, боясь пропустить клиентов, когда меня вдруг осенило: я не спросила их имен.
— Черт, — выругалась тихонько я, уже доставая из рюкзака телефон.
— Кир-р-р-а, — растянул привычно мое имя Диего. Заспанный голос парня красноречиво говорил о том, что я разбудила его, — ты видела который час? Нельзя в такую рань поднимать. Что случилось?
— Диего, я не знаю, как их зовут.
— Кого? — еще не проснулся парень.
— Клиентов, блин, а кого же еще, — тараторила я боясь, что они сейчас спуститься.
— Погоди, — какой-то шум, а потом шелест бумаг, — того, что высокий — Алексей, — смешно с акцентом произнес Диего русское имя, а второго Виктор.
— А отчества есть?
— О, я это не выговорю. Сейчас смской скину.
— Спасибо и извини, что разбудила.
Мы попрощались, а через секунду дилинькнула смс.
— Ага, значит, Манулов Алексей Сергеевич — учредитель завода «Винолаб» и Самарин Владимир Олегович — заместитель генерального директора того же предприятия. Интересно, а кто же тогда сам генеральный завода? Его с собой не взяли?
Я вчитывалась в информацию, когда меня жестко, но не больно схватила огромная мужская рука за запястье. Я дернулась и подняла глаза.
Передо мной на очень близком расстоянии стоял высокий, нет, очень высокий мужчина лет 40. Блондин с голубыми пронзительными глазами. Взгляд хищной птицы за доли секунды прошелся по моей фигуре и прилип где-то в районе груди.
На мгновение губы мужчины сжались в тонкую линию, а потом уголки поползли вверх, оголяя белы зубы.
— Ну, здравствуй, — ухмыльнулся чуму-то он, — ты ж Кира?
— Да, это я, здравствуйте, а вы Алексей Сергеевич, — догадалась я.
Рядом стоял как раз тот, кого Диего описал, как маленького и плотного — Самарин Владимир Олегович.
— Да, это я, — все еще не отпуская мою руку, — пройдем за столик, — потянул он меня, даже не представив своего коллегу и почему-то обращаясь ко мне на «ты».
Я опустила взгляд на руку, не двинувшись с места. Мужчине пришлось затормозить и только после этого выпустить мое запястье из захвата.
Он был настолько огромным, что мне стало не по себе. С таким не то, что спорить, даже против говорить ничего нельзя.
— Ты идешь? — приподнял он бровь.
Я молча двинулась в сторону ближайшего стола. Неприятный тип. Скользкий. Наглый и очень уверенный в себе.
На нем красовалась майка «билановка» и голубые джинсы, которые неприлично обтягивали его достоинство и перекаченные мышцы на ногах. В целом создавалось впечатление, что он не предприниматель, а бандит из 90-х.
Мы присели. Мне показалось, что гостиничные кресла немного не подходят для габаритов этого мужчины. Мы как будто резко оказались в кукольном домике, где человеку совсем не место. Алексей еле уместился на бежевом текстильном дизайнерском творении. Ножки которого предательски заскрипели, и я испугалась, что они сейчас надломятся.
Самарин стоял рядом и садиться не спешил. Я оглянулась на него, но тут же услышала наглое:
