Сглотнул Димка излишнюю влагу и вздохнул. К чему такая обуза, сейчас со своей бы жизнью что решить, но смолчал. Не сказал, ни «да», ни «нет».
- Вот и ладно, - решила мать за него, потому что выбора у них не было. Не отдавать же кроху при живой бабушке и дяде в детский дом или к матери в тюрьму, не лучшее это место для ребёнка.
Лариска натащила игрушек и вещей, знакомые отдали, что-то от своих осталось, так и собрали девчонке приданое.
- Мишель, - Юля смотрела на уснувшую внучку, покачивая кроватку. Странно было всё: и новая жизнь, и имя, и ситуация. – Мишель, - ласково произнесла Юля второй раз и потрогала маленькие пальчики. – Как бы дед был тебе рад.
Димке всё же удалось устроиться на работу, и как-то она возродила его. Машины, которые он чинил, не смотрели осуждающе, они просто молчали, подставляя мастеру свои повреждённые тела, которые он возвращал к жизни. Навещать сестру мужчина отказывался категорически, называя её всегда по имени, а потому Юля вновь взяла на себя роль матери, которая не могла просто забыть о том, что у неё есть и второй ребёнок. Она носила передачки, подбадривала, рассказывала новости о мире и дочке теперь Алисе, а та выглядела подавленной и отрешённой, будто не было ей ничего интересно и важно. Смотрела на свои руки, боясь, что, когда закончится время, её вновь отведут туда, где женщины установили свои правила.
Спустя полгода Димка познакомился с клиенткой: одинокой, весёлой и доброй. Надежда, которой явно имя было дано не просто так, сразу сблизилась с Юлей и смогла вызвать доверие, как только переступила порог квартиры. Она с таким восторгом смотрела на Мишель, что Юля немного удивилась.
- Подержу? – попросила она и приняла ребёнка, прижимая к себе.
- Любите детей?
??????????????????????????
- Да вы на ты меня называйте, - по-простому отозвалась. – У меня ж сестёр четыре штуки, - засмеялась, - можно сказать, что вырастила их.
Димка иногда не приходил ночевать домой, а потом и вовсе заявил матери, что переезжает к Наде. И радовалась, и грустила Юля, привыкшая снова к компании. Опять одна, только с огромной ответственностью, пусть и радостной. Девочка подрастала, училась сидеть, ходить, лепетать первые слова, а потом и вовсе назвала бабушку мамой.
Обдало мурашками Юлю, накатило так, что заплакала, прижав к себе дитя. И зашлось сердце сильнее, защемило, будто не вздохнуть. Добралась кое-как до лекарств, бросила под язык таблетку, отпустило через время. И такой страх её тогда одолел, а вдруг что случится, как ребёнок сам будет, пока не найдёт её сын. И поделилась страхами с Ларисой.
- Да какие твои годы, Юль.
- Всё равно боюсь. Если б кто со мной жил, а так и не знаю даже.
- Ну скажи Димке, что квартира большая, пусть с Надей перебираются.
- Да своя у них семья уже, намекала, только есть, где жить. Кто же в здравом уме согласиться к матери ехать, когда своя жилплощадь имеется.
- Скоро Алиса вернётся, потерпи, там легче станет. Ты решила, где она жить будет?
- Да куда её, конечно, тут, зачем ещё нужна квартира.
- Простила, значит?
- До конца не могу. Но и делать вид, что она мне никто нет сил. Пусть остаётся всё, как есть. Будем пытаться жить дальше, пока мой век не кончится. А там пусть сама Мишку воспитывает, я свой долг отдала.
Но у судьбы были другие планы.
Алиса была не Димкой, потому приняла оборотную сторону, понимая, что иного пути у неё нет. Каждый день, когда она приходила в себя, осознавая, что этот сон никак не закончится, ей становилось тошно, но потом, взяв себя в руки, она принимала правила игры, понимая, что это будут самые долгие два года в её жизни.
Обжаловать решение суда у них не получилось, а потому приходилось жить так, как велел закон. Алиса зачёркивала дни, и это приносило её хоть какое-то облегчение. Она научилась убегать в мысли, рисуя радужные картины, и как можно дольше не возвращаться в реальность.
Часто думала о Лёхе, но поинтересоваться у матери, как он, не могла. Теперь осознала, что чувствовал брат, загнанный в угол, и принимала его чувства, хотя злилась на него, словно именно Димка и был виновником того, что Алиса находится здесь.
Фотографии, принесённые матерью, были отдушиной, и она часто рассматривала снимки, с которых смотрела на неё дочь. Алиса не увидит её первых шагов, не услышит слов, не научит цветам, но время ещё есть. Когда Алиса выйдет, Мишель будет два года, она и не вспомнит, что когда-то в детстве они были разлучены. Полтора года а плечами, оставалось набраться сил и вытерпеть остальной срок.
Лёха чувствовал себя намного лучше Захаровых, потому что уже бывал здесь. Знал законы, порядки, устои, как что и к чему, знал, как можно быть полезным и заработать, а потому жизнь текла не маслом, конечно, но и не кололась шипами. Он тоже вспоминал Алису, но хотел придушить её собственными руками. Надо же, а когда-то любил. Да, пусть это покажется странным и невероятным, но он тоже способен на чувства.
