Диму оправдали. Слишком убедителен был адвокат Ларисы, и слишком неубедительной защита Лёхи, а потому брата освободили в зале суда. С великим облегчением Юля выдохнула, имея возможность обнять сына, с которого сняли обвинения, но была и другая сторона медали. Лёха сел надолго: по итогу слушаний, сопротивления полиции при аресте, нежеланию сотрудничать со следствием, ему влепили 13 лет. Лёхе не хотелось верить в происходящее, словно это был страшный сон, но, когда Алису заключили под стражу, кривая улыбка расплылась на лице, будто говоря: что он её предупреждал.
Она не была готова к этому, её испуганные глаза выдавали панику, и, оглядываясь на мать, девушка искала защиты.
Алисе дали два года, несмотря на то, что в больнице в боксе всё ещё боролась за жизнь маленькая дочь. Учитывая последствия, повлекшие за собой введение суда в заблуждение, и подрыв физического и психологического здоровья невинно осуждённого, ей дали реальный срок, а не штраф, на который рассчитывала девушка.
- Нет, нет, - широко открывая глаза, она сопротивлялась, когда на неё надевали наручники. – Этого не может быть! – качала она головой из стороны в сторону.
Юля смотрела, как дочь уводят, продолжая молчать, да и что она могла поделать. Адвокат совершил невозможное: вытащил на свободу её сына, но, если ценой этого было заключение под стражу дочери, что ж, она сама выбрала путь, у неё была возможность с самого начала рассказать, как есть.
- Мама, мама, - кричала Алиса, пока по её щекам текли слёзы. Она не сможет быть там, это не её жизнь, не её путь. Она верила, что всё можно вернуть назад, но как ошибалась.
- Димка, - ахнула соседка, завидев рядом с Юлей высокого мужчину. – Отпустили, - на глазах проступили слёзы, и, скуксившееся лицо заплакало. – Я так молилась.
- Да, - как-то горько вздохнул он, разговаривать не хотелось, а потому быстро юркнул в квартиру, оставив мать с подругой на лестничной клетке.
- А эта где? – интересовалась женщина.
- Там, - кивнула в сторону Юля, на душе которой отрады не было.
Они добились справедливости, но теперь на её плечи легла забота о внучке. Государство не простило поступок Алисе, наказав её, чтобы другим не повадно было.
- Посадили? – второй раз удивилась соседка. – Ну и поделом, - махнула рукой.
Юля кивнула и вошла в квартиру. На душе скребли кошки. Она слышала, как льётся вода в ванной, это Димка пытался смыть с себя то, что впиталось кожей и нутром настолько сильно, что никогда с него не сойдёт. Переодевшись, легла на новую кровать и уставилась в потолок. Осознание радости было каким-то неполным.
Лариса оставила их наедине, не поехала домой, горячо жала руки адвокату, с которым, им всё же, удалось расплатиться, а потому и Юля на новой кровати, которая по факту была чьей-то старой. До боли было жалко продавать, потому что ей порой казалось, что рядом лежит Миша. Сейчас же кровать была небольшой.
Пришлось продать кое-что, так и наскребли. Ту половину, которую оплатила сестра, она намеревалась отдать, пока ещё не зная как, но Димка тоже пойдёт работать. На старой должности его вряд ли восстановят, да и будут коситься. Вроде, реабилитировали, только поди расскажи каждому, если слухи уже полезли.
Послышался звук открываемой двери, и Димка вышел из ванной.
- Поедим? – появился на пороге её комнаты, и от его слов стало как-то тепло на душе. Мокрые волосы растрёпаны, борода, лицо осунувшееся, худой, но такой родной и домашний.
Она подошла к сыну и прижалась, а он невольно зашипел от боли, будто рана была свежей.
- Наконец, ты дома.
- Спасибо, - поцеловал мать в макушку.
Алиса что называется обживалась. Опасливо посматривая на остальных, она пыталась проснуться, но сон был слишком реалистичный.
- За что мотаешь? – довольно толстая нога нашла место на её кровати, наступив прямо на постельное, и Алиса подняла глаза.
- Здрасьте, - сглотнула ком, смотря на уродливую полную женщину, лицо которой исказила злая гримаса.
- Ну.
- Брата оклеветела, - одними губами выпалила Алиса, не зная, стоило ли говорить правду.
Кровать затряслась от того, что женщина засмеялась, а за ней последовали и остальные.
- Если что, у меня недавно операция была, - Алиса резво вскочила и оголила живот. – Меня бить нельзя.
Женщина хмыкнула.
- Есть за что?
- Нет, - покачала головой Алиса, понимая, что попала в свой личный ад.
- Будешь делать, что скажу, считай – договорились.
Когда пришла пора забирать внучку из больницы, Юля очень переживала. Конечно, она подготовилась, купив кроватку, необходимые вещи, обустроив из комнаты дочери детскую, но нервничала сильно, не зная, сможет ли она справиться с маленьким ребёнком. Маленькая сморщенная мордашка куксилась, переходя из объятий медперсонала к бабушке, а потом и вовсе закричала. Юля растерялась, смотря на женщин.
- Ничего, - подбодрила одна из них, - дочку же вырастили.
Знали здесь все, где именно Алиса, помнили, как привезли её, и как выхаживали ребёночка эти месяцы. Подросла Мишель, окрепла, пора в большой мир под крыло родственников.
- Отец? – кивнула женщина на рядом стоящего мужчину.
- Дядя, - отозвалась Юля.