– Давай успокоим Еву и потом поговорим? – предложил Артем и шире открыл дверь в детскую.
Олеся, хмурая и напряженная зашла в комнату и примостилась в мягкое кресло. Она постаралась отвернуться как можно сильнее от входной двери, чтобы начать поднимать кофту. Кормление не для посторонних глаз, а хозяин дома все еще был посторонним для нее. Чтобы меньше смущать Лесю, Артем и сам отвернулся к полкам с детскими книгами, будто выбирая, что почитать на вечер.
Когда Ева притихла, а по комнате разнеслось довольное причмокивание, парень решил продолжить намеченный разговор. Иначе Олеся покормит дочь и сбежит, так и не выслушав его. После недолгой паузы он сказал:
– Я сделал эту детскую и соседнюю спальню для вас с Евой, – не стал ходить вокруг да около парень. – Хотел предложить тебе остаться жить здесь. В комнатах есть все условия, и вы вдвоем ни в чем не будете нуждаться. Все заботы я возьму на себя.
Получилось немного сухо и без эмоционально, словно он заключал очередной контракт. Не так он представлял себе этот важный разговор. Не так спокойно было внутри, как казалось. Но что он еще мог сделать? Начать кричать? Умолять? Принуждать? Нет, надо попытаться решить все спокойно и взвешенно.
За спиной не последовало ни одной реплики, ни за, ни против, словно Артем находился один в помещении. Этому парень сильно удивился и повернулся. Олеся кормила Еву, бережно удерживая дочь на руках, но взгляд девушки был острым как нож и предназначался Артему.
– Когда-то ты пожалел для меня помидор, а сейчас предлагаешь любую помощь. Я уже не знаю какой ты настоящий, Артем.
– Я не жалел, я… Не хотел чтобы ты ждала от меня чего-то.
– Чего? Денег? Я и не ждала. Ни тогда, ни сейчас. Если ты до сих пор не понял, Тём, мне не нужны твои деньги. Меня не купишь вещами, не в них счастье. Прости, я не нуждаюсь в твоем содержании. Я не останусь в этом доме.
Артем тяжело вздохнул и опустил голову, прикрывая глаза. Как ему пробиться через эту стену непонимания?
– Олесь, не говори глупостей, я не пытаюсь купить тебя, я лишь хочу, чтобы вы были обеспечены всем необходимым.
– Все необходимое у нас с дочкой есть. Есть крыша над головой, кровать, у меня отложены деньги. Мы не пропадем.
Хотя Ева явно не успела наесться, Олеся закончила ее кормить. Поправила одежду под пристальным взглядом Артема и встала.
– Я пойду.
Девушка поднялась и пошла к двери мимо Артема, и он знал, что это конец. Конец всему. Заслужил, что врать самому себе. Слишком долго он пытался сделать вид, что его жизнь осталась прежней. Слишком долго отрицал факт существования ребенка и теперь одним черствым предложением помощи ничего не исправить. Деньги не помогут ни в каком виде.
– Олесь, – кинулся за девушкой парень. Он осторожно взял ее за предплечье, пока она не успела выйти из комнаты. – Подожди.
Олеся остановилась и повернулась. Артем посмотрел в ее глаза. Как быстро из них исчезла злость и возникла печаль? Ей тоже не по себе? И у него на душе дыра размером с космос и она растет с каждой секундой, с каждым Олесеным шагом, отдаляющим ее от него.
– Ты права, Лесёнок, не в деньгах счастье. И я хочу признаться. Я врал, что сделал детскую для вас с Евой. Я сделал ее из личной выгоды, потому что хотел... – Артем замолк на секунду, сглотнул, сжал челюсть. Задышал часто, и поднял голову к потолку, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. А что с глазами? Они мокрые? Неужели это слезы? Разве они не пересохли еще в детстве?
– Тём, с тобой все нормально? – тут же забеспокоилась Олеся, забывая о разногласиях. Состояние мужчины вызвало у нее тревогу.
– Нормально Лесь, – сквозь влажные глаза улыбнулся парень. – Не думал, что еще умею плакать. Я не договорил. Я хотел сказать, что сделал детскую, думая больше о себе, потому что сам хотел видеть вас рядом. Хотел видеть как растет моя дочь. Я прошу, тебя, нет, умоляю, останься в моем доме! Я так хочу быть в жизни этого ребенка, – и новая волна слез подступила к глазам парня. – Я так хочу стать для нее отцом, хочу видеть ее первые шаги, хочу быть рядом, когда вырастит первый зуб, хочу встречать вместе праздники и день рождения. Я хочу отвести ее в школу, и представь, я хочу заплетать ей волосы, понимаешь? Волосы. Я хочу, чтобы она приходила ко мне, когда ей будет грустно, хочу, чтобы знала, что есть папа, который решит все ее проблемы. Я хочу стать для нее стеной, скалой, опорой, с которой она пойдет по жизни легко. Я хочу, чтобы она знала, что папа ее любит!
Теперь уже плакала Олеся.
– Олесь, я умоляю тебя, не уходи, иначе мне не стать отцом, тем отцом, которым я хочу быть для нее! Я… я не знаю, как еще тебе показать, что я готов на все, ради этого ребенка… Ну хочешь, я на колени встану? Только не уходи!
Артем не секунды не раздумывая, упал коленями на пол, и Олеся не успела ничего ни сказать ни сделать. Но она тут же присела рядом, чувствуя, как заходится от волнения сердца.
– Встань, Тём, пожалуйста, встать! Не этого я хотела, не хотела я тебя обижать или унижать, поднимись, пожалуйста! – громко говорила она, стараясь крепко держать Еву и при этом тянуть парня наверх.
