— Помню, но я его практически не видел, — ответил Мэтт. — Насколько я помню, магазин был маленький, и он был разделен пополам расписной деревянной ширмой, она заслоняла от меня прилавок. К тому же я отвлекся: стал читать историю одной статуэтки — у нее было тело человека и голова слона, считалось, что это бог мудрости, процветания и счастья. Так было сказано на карточке. Я подумал, что это был бы неплохой сувенир, но когда я повернулся и хотел показать его Тиффани, она говорила с продавцом у прилавка. Она держала в руке кольцо с бирюзой, а он рассказывал ей, что покупатель, который только что вышел, купил несколько таких колечек. Я показал ей бога с головой слона, но Тиффани он не понравился, она хотела колечко. — Бауэр улыбнулся. — Она была смешная. Когда я показал ей бога-слона и рассказал легенду, она сказала, что он похож на завсегдатаев «Грота» и счастья ей не принесет, поэтому я поставил его обратно на полку и купил кольцо. — Мэтт помрачнел и покачал головой. — Колечко стоило всего десять долларов, но она была в таком восторге… можно было подумать, что я купил ей обручальное кольцо. Потом, по дороге к метро, она держала меня за руку и распевала «Ты мне принадлежишь».
— И сколько раз вы потом встречались?
— Только один раз. Она часто звонила мне домой и, если включался автоответчик, напевала несколько строчек из песни. Наконец я пригласил ее выпить по коктейлю и сказал, что она придает слишком большое значение этому кольцу и, хотя мы пару раз весело провели время, я считаю, что нам лучше расстаться.
Он допил кофе и посмотрел на часы.
— Доктор Чандлер, вы меня извините, мне, честное слово, пора идти. В шесть тридцать я встречаюсь со своей невестой Дебби.
Он сделал знак официантке.
— Я угощаю, — торопливо вставила Сьюзен.
Она нарочно не спросила о местонахождении магазина. У нее все еще была слабая надежда, что Мэтт хоть мельком видел клиента, покупавшего кольца, и что по ходу разговора он сам упомянет какие-нибудь ориентиры, которые помогли бы ей отыскать магазин.
Когда ей все-таки пришлось задать прямой вопрос, он смог сказать ей только одно: они смотрели фильм в кинотеатре, расположенном неподалеку от Вашингтон-сквер, суши-бар находился в четырех кварталах от кинотеатра, и они были неподалеку от остановки метро на перекрестке Четвертой улицы и Шестой авеню, когда зашли в магазин.
У Сьюзен остался последний вопрос.
— Мэтт, Тиффани упомянула о порномагазине прямо напротив сувенирной лавки, где вы купили кольцо. Вы его помните?
Поднимаясь из-за стола, Мэтт отрицательно покачал головой:
— Нет, не помню. Извините, доктор Чандлер, жаль, что от меня так мало толку. — Он помолчал. — Знаете, Тиффани только с виду казалась крутой, а на самом деле была славной девочкой. Мне становится смешно всякий раз, как вспомню, что она сказала про посетителей «Грота» — что они похожи на бога-слона. Надеюсь, они найдут того, кто это с ней сделал. До свидания.
Сьюзен заплатила по чеку, подхватила сумку и взяла такси до пересечения Четвертой улицы и Шестой авеню. По дороге она сверилась с картой Гринвич-Виллидж. Хотя она прожила в этом районе несколько лет, здесь по-прежнему можно было заблудиться. Она собиралась сделать станцию метро своей отправной точкой и пройтись по нескольким разбегающимся в разные стороны улочкам Гринвич-Виллидж в поисках сувенирной лавки с товарами индийской тематики, находящейся напротив порномагазина. Этот план казался довольно простым: в конце концов, сколько может быть на свете магазинов с такими ориентирами?
«Я могла бы обратиться к Крису Райану, — подумала она, — но Гринвич-Виллидж не настолько велик, и надо попробовать справиться самой». Она решила зайти в лавку и попробовать разговориться с индийским продавцом. А потом, когда у нее будет фотография Кэролин Уэллс с капитаном круиза, на которой запечатлен мужчина, подаривший ей бирюзовое колечко, она вернется в лавку и спросит продавца, узнает ли он его.
Она еще не дошла до цели, но чувствовала, что сеть затягивается вокруг убийцы.
Кэролин опять ощущала боль. Ей было очень страшно. Она не знала, где находится, а когда пыталась заговорить, губы ее не слушались. Она попыталась поднять руку, но что-то ей мешало.
Ей хотелось сказать Джастину, как глубоко она сожалеет. Но где он? Почему он к ней не приходит?
Она чувствовала, как что-то стремительно надвигается на нее в темноте. Оно убьет ее! Где же Джастин? Он бы ей помог. Наконец она обрела способность двигать губами, наконец-то сама услышала свои рвущиеся из горла слова:
— Нет… прошу… нет! Джастин!
И тут «оно» набросилось на нее, она почувствовала, что снова погружается в воду, ее разум отступил перед страшной болью. Если бы она не потеряла сознание, если бы сохранила способность воспринимать происходящее, она расслышала бы отчаянный возглас Джастина и тревожный писк мониторов, предупреждающих о включении Кода 9, но она ничего не воспринимала.
И, уж конечно, она не видела, как женщина-полицейский метнула на Джастина обвиняющий взгляд через постель.
