Это было так давно, что даже деревья уже не помнят. Мора – молодая деревенская ведьма, которая убивает взглядом и может обращаться. Ее боятся и ненавидят, а дом обходят стороной. Она одинока и нелюдима. Рядом с ней лишь волки и медведь – ее помощники и защитники, да соседка приглядывает за сиротой, а то совсем пропадет. Но однажды в доме Моры появляется младенец, который полностью меняет жизнь ведьмы.(Не)форматная сказка о самой настоящей и ценной любви.
***
Толстая шершавая ветка векового кедра пахла свежей смолой: черные когти легко вспороли кору, выпуская вкусный запах наружу. Резкие порывы ветра трепали длинные черные волосы, пытаясь скинуть охотницу с высоты. Но это мало беспокоило охотницу. Она легко удерживала равновесие, чуть припадая к ветке. Труднее оказалось не сорваться к намеченной цели раньше времени. На деревьях то тут, то там сидели такие же охотницы, готовые рвануть к добыче и выхватить ее, унести. Воздух пах разнотравьем, хвоей и речной тиной с ближайшей реки – настоялся за день, прогрелся на солнце, разморился.
Издалека послышались тонкие женские голоса, проваливающиеся в протяжные подвывания и стоны. Дюжина женщин в простых льняных рубахах и с распущенными длинными волосами, без каких-либо украшений, гуськом, извиваясь и пританцовывая, шли к лугу. Некоторые из них прижимали к груди детей – дань общины черным ведьмам. Матери истошно выли, младенцы громко орали, сопровождающие женщины пели унылые обрядовые песни, раскачивались и танцевали, размахивали над головами сорванными ветками берез и цветами.
Процессия медленно двигалась к выкошенному участку посреди луга, где в центре уже пылал огромный костер, вокруг которого совсем скоро женщины оставят детей, разойдутся в стороны и начнут водить хоровод, призывая темные силы, как призывали их предки за много столетий до и будут призывать после.
Она переступила с лапы на лапу. Чуть растопырила крылья. Взгляд выхватил того самого младенца, которого она должна схватить. Кто не получит свою жертву, тот останется голодным.
Вой усилился и уже начал раздражать. Младенцев разложили у костра. Женщины расходились в стороны, чтобы начать кружить в хороводе.
Быстро глянула по сторонам – все готовы, ждут команды старшей. Подалась вперед, сосредоточившись на цели. Их много. Детей мало. Кто не получит свою жертву, тот останется голодным – навязчиво крутилось в голове снова и снова, подгоняя ее, заставляя двигаться. Она должна добраться до ребенка первой. Иначе праздник самой короткой ночи будет испорчен.
Громкий и резкий птичий крик прервал женский вой.
Охотница нырнула с ветки, расправляя крылья, вцепившись взглядом в упитанного карапуза. Боковым зрением она видела, как рядом с ней несутся такие же женщины-птицы, как другая гарпия первой добралась до ее младенца, но была сбита более молодой и неопытной охотницей, не рассчитавшей траекторию. Обе покатились черным клубком, теряя перья от удара о землю. Она ловко спланировала и практически выдрала из лап третьей охотницы свою жертву. Быстро замахала крыльями, набирая высоту. Ребенок истошно вопил, но мощные когти крепко держали маленькое тельце, протыкая тонкую кожу, ломая нежные косточки.
Хищница самодовольно скалилась в полете, предвкушая славную трапезу. Дважды в год в самую короткую и самую длинную ночь гарпии получают свои дары от каждой общины. За это они не трогают людей в течение остального времени. Если какая-то община пытается противостоять им или отказывается приносить дары, охотницы уничтожают поселения, вырезая и сжигая всех до единого. Правда, мясо, сердца и кровь взрослых были не столь нежны, как у младенцев, но в голодное время и это шло в пищу. А некоторые общины в качестве даров вообще приносили молодых девушек. Этих делили на всех, позволяя неопытным или старым охотницам тоже полакомиться. Не бог весть какая еда, но всё же…
Между деревьями то тут, то там, мелькали черные крылья других хищниц, слышались детские крики. Иногда охотницы пересвистывались друг с другом. Все летели к той самой горе, возвышающейся посреди леса, где на самом верху только дважды в год собирались все гарпии и устраивали пир с песнями и танцами вокруг огромного костра. В остальное время они просто ведьмы, знахарки, травницы или добропорядочные матери больших семейств. А потом их начинает манить вкус крови.
***
– Мора идет! Мора идет! – несся впереди тревожный детский голос.
Мора шла по пыльной дороге к своему дому босая и в окровавленном льняном платье. Черные волосы распущены и спутаны, словно они никогда не знали гребня. Лицо в черных пятнах. Во рту отвратительный привкус крови. Хотелось рукавом вытереть язык, но рукава тоже в крови. Она шаталась и очень плохо себя чувствовала, как будто слишком много выпила хмельного. События последних двух или трех дней полностью исчезли из ее памяти. Она лишь помнила этот манящий вкус крови, а потом – полный провал. И еще ее разрывало от ненависти и глубочайшего зла на всех и каждого. Казалось, любой косой взгляд – и она уничтожит, убьет без сожалений и раздумий. Люди торопливо прятались по домам, закрывали ставни, уводили детей. Все разбегались от шагающей по общине молодой женщины, как мыши, завидевшие кота, потому что знали – сейчас ведьма может убить взглядом.
