«Какого черта?!! Заклятие снято. Все закончилось. Тогда откуда эти сны? Новое заклятие? Не похоже. Просто воспоминания? С чего бы вдруг? Не замечал за собой склонности к сантиментам. Или воздержание сказывается? А может, рыжехвост ошиблась, и ритуал не подействовал? Нет, тогда мы уже поубивали бы друг друга. Или ритуал подействовал, но не так, как мы рассчитывали? Что, если он не уничтожил действие зелья, а всего лишь притушил его? И возможно это был временный эффект. Тогда действие зелья должно постепенно возвращаться, но не только ко мне, но и к ней. Значит, что-то другое. Остаточное явление? Спустя столько времени? Хотя не так уж и много времени… Черт возьми, ты сам это начал, Ренар! Тебе казалось, что игра стоит свеч?»
Он прижался горящим лбом к прохладе стекла.
«Ведьмы хитры и непредсказуемы, сын мой, - вспомнились давние слова матери. – Игры с ними опасны. Даже, если кажется, что все козыри у тебя, поверь, ведьма найдет способ превратить твою победу в поражение. Хочешь победить ведьму – убей ее. Иного способа нет. Самое лучшее – держаться от них подальше».
Мать знала, что говорила, даром, что сама была ведьмой. И не последней. Нет, прислушаться к совету. Увы, его всегда тянуло к ведьмам. Чувственным. Опасным. Непредсказуемым. Этот притягательный коктейль разжигал кровь похлеще самого изощренного афродизиака. Ему нравилась власть над ними, нравилось заставлять их склоняться перед ним, исполнять его волю, удовлетворять желания. Ему нравилось играть с огнем.
«Доигрался, чертов принц? Разбудил спящую красавицу на свою голову?»
Ах, если бы заранее знать, что скрывается за нашими поступками и решениями! Но судьба хитрее ведьм и куда более непредсказуема.
Едва уловимое касание губ на несколько мгновений. Мелочь. Пустяк. Но именно оно запустило цепь событий, изменивших все. Тогда это казалось оправданным. Он всего лишь хотел исправить то, что натворила Адалинда. Хотел усидеть на нескольких стульях разом - утереть нос ведьме, сохранить гримма и избежать кровавой резни, которую тот устроил бы в случае смерти невесты. И ему удалось. По крайней мере, он так думал. Но судьба переиграла их всех. Он понял это, когда увидел экран ноутбука, исписанный ее именем. Когда в своих объятиях вместо белокурой Ив увидел ее лицо. Когда на награждении не мог оторвать от нее глаз и едва не вломился к ней в ванную.
Под опущенными веками мелькнул стройный силуэт в коротком красном плаще, подчеркивающем длину и стройность ног на провоцирующих черных шпильках. Хотелось пойти за ней, обнять и никогда не отпускать. И целовать, целовать, целовать эти губы, это желанное, сводящее с ума тело. И он пошел. Джульетта, наверное, до сих пор не подозревает, как близко была к тому, чтобы стать жертвой его сексуальной горячки. Впрочем, жертвой ли? Она горела в том же огне - взгляд, полный страсти и растерянности, кричал об этом. Стоило им оказаться рядом, и они пылали, словно сухая трава в степном пожаре.
Шон почувствовал, как от нахлынувших воспоминаний вскипает кровь и сильнее прижался лбом к прохладе оконного стекла.
Потом была встреча в кафе. Он неуклюже пытался выяснить, что она чувствует к Нику. Память сохранила ощущение всепоглощающего счастья, охватившее его, когда услышал, что Ник ей чужой. А затем Джульетта так многообещающе оговорилась. Естественно, девушка тут же попыталась исправить оплошность, но он отчетливо слышал ложь в ее словах, чувствовал предательскую дрожь ее ладони в своей. И это загнанное выражение в серых глазах, когда разум твердит одно, а сердце жаждет другого.
А потом был поцелуй. Первый настоящий поцелуй. На пороге дома Ника. Он не удержался, хотя и знал, что рискует. И чем рискует, тоже знал. На карте было все: Портленд, гримм, вся его тщательно продуманная и спланированная интрига и даже он сам, но пути назад не было. Он не мог без нее. Больше не мог.
Опасения оправдались: Джульетта узнала его. Он ожидал пощечины, но она просто закрыла дверь, а позже заявила, что хочет покончить со своими чувствами. Он же хотел обратного. Тогда-то появилась Адалинда. Шон понимал, что ею движет расчет, но был измотан борьбой с самим собой и своей запретной страстью. Ему нужна была разрядка. Все равно с кем. И случилось то, что случилось. Но именно это равнодушное расчетливое слияние породило новую жизнь. Причиной зачатия Дианы стала страсть к Джульетте.
Шон криво усмехнулся, прочувствовав всю иронию этой неожиданной мысли.
Джульетта. Она стала его путеводной звездой и его проклятием. Всюду и везде была только она. Он сходил с ума. И тогда он отправился туда, где надеялся получить помощь – в лавку пряностей Розали Калверт.
«Надо признать, это было весьма своевременное решение».
В тот день в доме Ника они едва не перешагнули запретную грань.
- Что будет, если я тебя впущу?
- Я не знаю.
Он не лгал. Он никогда ей не лгал. Пожалуй, только ей и не лгал. Но он знал, что будет. Жажда стала невыносимой. Он ничего так не хотел, как ее. Сейчас и навсегда.
- Если хочешь покончить с этим – бей сильнее.
- Не хочу с этим кончать.
