Так как я не работала, учась в институте, квартиру оплачивали они. До этого у нас не было определённого места жительства, мы постоянно переезжали из города в город – из квартиры в квартиру, иногда подолгу, жили в гостинице. Я оповестила своих родных, что уже хватит – хочу жить на собственной жилплощади. Моя мама, почему-то не стала препятствовать, а даже обрадовалась, как мне показалось. Как я сказала – жила я одна, в квартиру, никогда даже ни одной подруги не привела, хотя после того, как я получила в свою собственность жильё, у меня вспыхивали желания – устроить пару вечеринок. Я же не монашка, ну поцеловаться там, выпить, покуролесить, так сказать – пошалить – это я запросто, Даже курить пробовала, но у меня резко повышалась температура, было ощущение, что вот-вот начну плевать огнём, вот и решила – не испытывать судьбу. В остальном ни-ни! Мысли лезли одна на одну. Я не знала, что и подумать? Что предпринять? Как сообщить родителям о том, что их ищут. Блин, кому они нужны? Зачем? Меня начинало трясти, накрывало, как снежный ком. А может они и избавились от меня, потому, что учуяли слежку, а я им мешала скрываться? Поэтому сжав кулаки и сделав большой вдох, я закричала – Что здесь происходит? – Что за дурдом? – Кому нужны мои родители? От злости в моих глазах образовались водоёмы, и вода хлынула через берега век. – Фремеррх, до чего, ты, довёл девочку. Что же, ты, за дракон, если так относишься к потомству. Как можно доверять тебе воспитание молодёжи, если сам магистр академии боевой магии, так разговаривает с ребёнком. – Дракон? – Ой, мамочки! Резко ретировалась за спину Зерреты. При этом ухватилась за воздушную накидку, которая ниспадала за её плечами, я буквально залезла под неё и зашептала женщине в спину, моля о спасении. Но мой шёпот, скорее, напоминал – шипение змеи, так как у меня в горле всё пересохло. Моя, так называемая бабушка, пыталась меня выловить из-за себя. Но не тут-то было. Я уцепилась зубами и руками за спасительную накидку, при этом изрекая, через раз не членораздельные звуки: о моих правах на жизнь и вреде животной пищи. Вдруг услышала ещё пару мужских голосов, которые настоятельно требовали показать им их внучатое дитя. Высунулась из-под накидки в пол лица, но продолжала крепко удерживаться за неё. Зеррета воззвала о помощи Зиэррину. Вместе они справились со мной, отцепив от женщины, как клеща-паразита. Выпихнутая из-за спины и удерживаемая, за локти, чтобы я оставалась на виду. Вид, конечно, был ещё тот – мои волосы, как у мамы, золотистого цвета, несколькими прядями вылезли из хвоста и не аккуратно висели, закрывая лицо. Приподняв нижнюю губу, я выдохнула воздух вверх, несколько раз, чтобы сдуть закрывающие мне обзор волосы. Моё лицо горело, как при повышенной температуре. И вот эту потрёпанную физиономию, рассматривали две пары глаз, двух обворожительных красавцев, лет тридцати пяти. Я была в шоке – они утверждали, что являются моими дедушками. Несколько осмелев, с интересом стала их разглядывать, очень хотелось понять – кто из них тогда – отец моего папули. Мужчины были одинакового роста, в районе двух метров. Мой отец тоже имел рост – в два метра и атлетическую фигуру, как и эти двое. Одеты они были, как и Фремеррх, в обтягивающие брюки, чёрного цвета и прилегающие к телу рубашки, с высокими воротами и широкими манжетами на длинных рукавах. Сильные руки они держали сложенными на груди. Остаются глаза. К гадалке не ходи. Да-да, вот глаза моего отца, эти чёрные, затягивающие в бездну и притягивающие, как магнит. Ну, второй – красавчик, с тёмно-фиолетовыми глазами, отец моей мамочки. Ура ребус разгадан, дракон будет повержен, спасители подоспели вовремя. Но радость моя была преждевременна – первым ко мне подошёл отец моего папы, положив мне правую руку на левое плечо, как это делал, пытаясь воспитывать меня, мой папа и представился. – Дракон первой правящей семьи.
Далее у меня в глазах, всё поплыло, и я медленно опустилась на пол.
Очнулась в уже знакомой мне ванной комнате. Как есть – нагишом, лежащей в нежно голубой чаше. У изголовья тихо переговаривались две дамы, которые тут же замолчали, как только я шевельнулась. Послышались шаги и перед моими очами появились Зеррета и Зиэррина. Моим возмущениям не было предела, моя мама с двенадцати лет не заходит ко мне в ванную комнату, когда я моюсь. А эти вот тётеньки нагло глядели на меня, в упор. Посмотрев на каждую в отдельности, поинтересовалась: «Что я здесь делаю? Почему я голая? Что вы со мной сделали?»
